Чтение онлайн

— Я слушаю.

Надтреснутый металлический баритон только походил на человеческий голос. Инсектоиды предпочитали трансформировать свою речь именно в такие звуки.

— Меня зовут Никита Ларский. Генерал-майор комитета межпланетных расследований. Я бы хотел поговорить с господином командующим.

— Я слушаю.

Голос повторил в той же интонации, ровно и без малейших эмоций. Чудовище двинулось вдоль стены, по касательной к Ларскому. Когти клацнули по ячеистому стальному полу. Генерал-майор не мог отвести глаз от гигантских перекачанных ястребиных лап. От колен и ниже, в самой длинной своей части, они были совершенно черные и идеально гладкие, будто полированные. Пытаясь собрать в голове вежливые слова и промочить слюной пересохшее горло, Ларский пополз взглядом вверх. К короткой тунике, закрывающей только бедра. К голове, с совершенно гладким, словно фарфоровым, лбом. И к короне из костяного гребня, переходящего в толстые кожистые веревки нервных окончаний. Кроме нижней части конечностей эти чудовища были оливковыми. Из-за медной крови. В глубине широченных, на всю морду, многоуровневых челюстей, между вибрирующих уступов зубов проглядывала зелень и чернота. Над короткой с двумя ноздрями надкостницей открывались большие, на пол-лица, фасеточные глаза инсектоида. Будто страшные черные очки слепого. Вот только видел тот куда лучше Ларского.

Издалека более чем трехметровое тело казалось неровно окрашенным, со светлыми и темными разводами. Но гладким и блестящим, как литая сталь. Контуры и изгибы покрывал непробиваемый упругий панцирь. Только с виду похожий на хитиновый, но гораздо крепче. На спине и плечах он собирался в гребни и изогнутые отростки, позволяющие даже в падении зацепиться спиной за любую поверхность.

— Может, мы присядем? — сипло предложил Ларский, страстно желая при помощи этикета остановить угрожающее движение вдоль стены.

Инсектоид выдернул из-под туники штуку, похожую на здоровенный шуруп, обхватил ее с двух сторон удлиненными, с виду птичьими пальцами. Раздался хлопок, потом скрежет и она увеличилась. Примерзнув к полу, Ласркий с тоской вспомнил широкие фальчионы древних воинов и пытался сообразить, что оскорбительного могло прозвучать в предложении сесть. Когда шляпка огромного, в половину Никиты, шурупа стала напоминать велосипедное сидение, таракан вогнал острый конец прямо в пол и крутанул. Приспособление мгновенно вгрызлось в жалобно взвывшую стальную поверхность. Командующий роями невозмутимо перекинул страшную конечность и уселся верхом. Под взглядом выпуклых глазищ Ларский с трудом добрался до хлипкой энергосидушки. Развернул ее к собеседнику, но двигать ближе на стал. Сокращать дистанцию совсем не хотелось, да и разговаривать тоже. Хотелось сбежать. Он прокашлялся.

— Болезнь? — скрипнуло чудище.

Даже вежливый вопрос сочился угрозой. Инсектоиды не умели говорить иначе.

— Нет. Просто хочу задать несколько вопросов. Как к вам можно обратиться?

— МихМих.

Человеческие варианты имен у них были невинны, как плюшевые зайчики. Но МихМиха еще можно произнести, глядя в это хайло, но вот Мурзик застрял бы камнем в горле.

— А по званию?

— МихМих.

На самом деле близкий аналог — маршал. Но иерархия в рое напрямую не перекладывалась на людскую. И от роя к рою имела определенные вариации.

— МихМих, как вы думаете, отчего погибли ваши бойцы — СимРиг и СерКин?

— Недостаточно данных, чтобы сделать определенный вывод.

Ну, конечно! Глупо ожидать от инсектоида пустых рассуждений и интуитивных предположений.

— А какой неопределенный вывод могли бы вы сделать? — исхитрился Ларский, стараясь сидеть ровно и неподвижно, как и его собеседник.

— Нечто разорвало храбрейших изнутри. Вечной им памяти роя!

При всей жесткости иерархии в трех с половиной сотнях роев инсектоидов они оставались донельзя сентиментальны в отношении каждой утраченной взрослой особи. Ларский, как и многие земляне, побывал в Музее-реконструкции, посвященном бешеной планетке Утраз. Она была в двадцать раз тяжелее Земли и носилась, ускоряясь от столетия к столетию, по немыслимой траектории среди нескольких звезд. Каждое мгновение адское местечко порождало новых чудовищ. Поэтому разумный вид — инсектоиды стали величайшими стратегами и тактиками выживания.

На некоторые экспозиции допускались только взрослые люди с крепкими нервами и здоровым сердцем. В Музее Ларский имел великую честь лицезреть километры галерей, увешанных портретами храбрейших, достойнейших и страшнейших. Раньше ему не встречались настолько длинные и однообразные комнаты ужаса. Но тогда посол инсектоидов вел делегацию и стучал когтями по полу с особой торжественностью. Он то и дело останавливался, называя имена, описывая свершения. Легкие отличия в оттенках оливкового и серых побежалостей на черепе, разница в доли миллиметра между двумя фасеточными глазами, степень выдвинутости «всасывателя» — и вот следующий портрет деятеля и героя одного из великих роёв. До конца галереи закаленная этикетными боями делегация едва добралась.

— Вечной памяти, — не дрогнув, повторил Ларский вслед за МихМихом.

Наступила пауза. Генерал-майор пытался выстроить правильный вопрос, а инсектоид невозмутимо ждал. Совершенно черные когтистые лапы неподвижно лежали на хитиновых коленях.

— Есть ли вероятность, что их гибель была связана с сотрудничеством с гиперфлотом «Альфа»? Что под командыванием гросс-адмирала Штрауса.

— Данных недостаточно и вероятностей много.

Ларский приуныл, жалея о потраченном времени на столь скудный диалог. Вдруг лапа на колене шевельнулась. Инсектоид едва уловимым движением сдернул с покрытого чешуей локтя что-то вроде ремешка и бросил его в сторону Никиты. Тот инстинктивно сжался, вцепился пальцами в неудобную сидушку. Ремешок расправился, завис. Голограмма множества крошечных галактик развернулась между следователем и маршалом. Ларскому звездная карта была незнакома.

— Синяя метка — временная база гиперфлота «Альфа». СимРиг в составе группы от Роя Мощи Боя находился на базе полтора года назад по общефедеральному летоисчислению. Красная линия — траектория его перемещения.

Сочащийся злостью скрип МихМиха прервался, словно он давал время обдумать сказанное. Дасркий посмотрел в контуры неподвижных челюстей, проступающих где-то позади голограммы, сглотнул и кивнул. Все ясно: красная линия прямым кратчайшим путем шла к базе флота, а потом в сторону от него, делая странные зигзаги сначала в одной ближайшей спиральной галактике, потом в другой: неприятно клочковатой, разбросанной.

— А оранжевая линия — перемещение СерКина в составе группы от Роя Красоты Боя. Все понятно, генерал Никита Ларский?

Да, все понятно — та же траектория движения, все то же, только год спустя по общефедеральному летоисчислению.

— Они шли по тем же следам, — тихо проговорил Никита.

— Так. Рои разные. Задачи у них разные. По траектории прошли группы еще пяти роев. Все целы.

— Они что-нибудь нашли… особенное?

— Данные засекречены. Ничего определенного. Рой Мощи Боя сделал ряд положительных выводов. Рой Красоты Боя — отрицательных. След перемещения противника был потерян.

Из этого сообщения следовало, что инсектоиды высоко оценили огневую мощь противника, а искусство маневрировать — не слишком высоко. На Утразе вся жизнь текла одной непрерывной войной, и чем бы ни занимался каждый рой, выращиванием потомства, архитектурой, живописью, музыкой, естественнонаучными изысканиями — все это так или иначе посвящалось бою, атаке…

МихМих вытянул страшенную лапищу, изображение исчезло, и ремешок опал, обхватил ее под локтевым сочленением. Тут виднелся не один ремешок. Еще пара узких веревочек, непрерывно меняющих цвет, крошечный шипастый браслет и многохвостые символы, нанесенные прямо на обсидиановую черноту конечности. И все это — технические приблуды, тараканьи гаджеты, мишура крутизны. Инсектоиды понтовались со страстью. Увешанные с ног до головы чем-то меняющимся, вырастающим прямо на глазах, они круто пользовались всеми последними техническими новшествами. Сами были ходячими машинами — сплошные мозги и мышцы, способными перемещаться по космосу без скафандров. Даже на одноместных, узких, как серп, челноках, с откинутым верхом и шевелящимися в безвоздушном пространстве космоса нервными отростками головы. Серьезные парни — все из наворотов.

— Я правильно понимаю, — Ларский снова прокашлялся. — Что у Роя Будущего Боя нет версий, почему погибли СимРиг и СерКин?

— Изоморфа исключили день назад. СерКин погиб несколько часов назад. Теперь Рой Будущего Боя всматривается в вероятности.

Челюсти шевельнулись, когти скрипнули по полу, а в генерируемом голосе отчетливо резанула злоба. МихМих медленно встал с винтового сиденья, и Ларский почувствовал себя букашкой, на которую упала тень от тапки. Скрестил лодыжки и инстинктивно сгорбился.