Чтение онлайн

Недоработки, разумеется, были не только у Мюрата, но и у наших оперативных офицеров. С оперативной точки зрения их работа с источником оставляла желать лучшего.

Алексею Ивановичу Лебедеву трудно было определить мотив сотрудничества Мюрата с советской военной разведкой. Он больше склонялся к материально-денежному мотиву, подкрепленному заявлениями Мюрата о симпатиях к СССР и неприязни к США. Между тем, нередкие отказы агента от вознаграждения опровергали личную материальную заинтересованность Мюрата.

Работа с Мюратом налаживалась не просто. После срыва подряд пяти встреч Центр встревожился и дал указание по повышению безопасности дальнейшей связи с агентом. Мюрат тоже был обескуражен и начал принимать свои меры по вызову руководителя на встречу. Посылкой авторекламы в советское посольство на имя Лебедева он дал понять, что ждет его в определенный день. Но Центр запретил вступать в контакт с Мюратом и только разрешил оперативному офицеру выйти в район встречи, понаблюдать за поведением агента. Наблюдение показало, что обстановка нормальная, агент пришел вовремя, но вел себя несколько нервозно. После этого Мюрат бросил в почтовый ящик нашего посольства открытку, в которой открыто написал: «Так продолжаться не может. Четыре раза выходил напрасно. Буду через неделю. Карл».

Центру стало ясно, что срывы встреч происходят из-за путаницы в условиях связи. Агент и его руководитель понимали их каждый по-своему. Вскоре резидентура получила разрешение на встречу с агентом. Встреча состоялась. Мюрат был без документов. Злое лицо выдавало накопившееся в нем возмущение, которое он высказал сразу же после обмена приветствиями. В результате резкого, но корректного обмена мнениями, тем не менее, была признана вина обоих. В дальнейшем подобных срывов не происходило, однако без происшествий не обошлось. Но об этом позднее. Вначале следует рассказать о Мюрате, о том, как состоялся его альянс с советской военной разведкой, о Лебедеве и Ананьине и о том, как было принято решение о работе с ним Любимова.

Словом, обо всем по порядку. Первое, с чего хотелось бы начать, кто же он такой, Мюрат, кроме того что боевой летчик и офицер штаба НАТО? Ответ на этот вопрос волнует нас сегодня, дорогой читатель, так же, как волновал Центр в далеком 1959 году.

Скажу сразу, что впервые о Мюрате я написал почти десять лет назад. Единственным моим источником знаний о нем тогда был Виктор Андреевич Любимов. Разумеется, он знал истинное имя своего агента, но раскрывать его не решался. На мои настойчивые уговоры соглашался, что, мол, пора уже об этом сказать, ибо для французской контрразведки истинное имя Мюрата не является тайной.

В 1969 году Мюрат трагически погиб. Виктор Андреевич Любимов достаточно точно нарисовал портрет Мюрата. Разве что немножко изменил год рождения, из графа сделал барона.

Мюрат родился в богатой дворянской семье. Корни семьи уходят далеко в глубь истории. Его предки активно участвовали в укреплении власти короля, в создании и расширении заморских территорий метрополии. Титул был пожалован одному из предков Мюрата за преданность королю еще во времена испанского владычества в Европе. Мюрат с гордостью носил этот титул. Его древний род имел земельные наделы в Европе и в Африке.

В начале XX столетия семья обеднела, но сохранила преданность и любовь к своей Отчизне и к независимости. Вопросы воинской чести, гордости и порядочности были всегда основой жизни членов семьи. Вот поэтому Мюрату никогда не ставились разведзадания, связанные с обороной и безопасностью его родины. Он работал только по США и НАТО.

Большое влияние на воспитание Мюрата оказала его мать, высокообразованная, культурная женщина. Мюрат до своих последних дней отвечал ей любовью и заботой. Она прекрасно музицировала, любила русскую классическую музыку Глинки, Бородина, Чайковского. Под ее влиянием сын тоже полюбил музыку и неплохо играл на пианино.

От отца Мюрат унаследовал смелость, гордость и чувство чести. По семейной традиции Мюрат должен был стать военным и стал им. После окончания частной школы и гимназии поступил и успешно окончил элитное военное училище. Однако он мечтал летать. И добился своего. Мастерством пилота Мюрат овладел в летном училище и школе переподготовки авиаторов. Перед войной получил диплом военного летчика истребительной авиации. Однако серьезного участия в боевых действиях на фронте он не принимал. Вначале была так называемая «странная война», за которой последовал прорыв немцев, трагедия Дюнкерка, капитуляция стран Бенилюкса и Франции. Недолгое время Мюрат находился в плену на юге Бельгии.

Затем с группой офицеров-патриотов он совершил побег и через Францию и Испанию добрался до Северной Африки. Прошел переподготовку к полетам на английских самолетах «Спитфайер» и «Харрикейн». Принимал участие в боевых действиях на фронте. Лично сбил 5 немецких самолетов. Закончил войну командиром эскадрильи, кавалером нескольких орденов разных стран.

После войны он обучал пилотов на Ближнем Востоке, в Северной Африке. В 1952 году был переведен в состав национальных вооруженных сил. Успешно совмещал летную работу и штабную деятельность. Попал в авиационное подразделение НАТО, служил под командованием американских генералов.

Мюрата ценили как профессионала, но продвигали по служебной лестнице медленно. Основным тормозом в его карьере был характер: болезненная гордость, резкость в суждениях, стремление к независимости. Квотные ограничения для разных стран, входящих в НАТО, также служили некоторым препятствием движению наверх.

В душе Мюрата росло недовольство реакционным чиновничеством и генералитетом, которые угодничали перед американцами. Ате, в свою очередь, отличались ярко выраженным высокомерием и хамством.

Считая, что служба бесперспективна, Мюрат подал в отставку. Однако его просьба после длительного рассмотрения была отклонена. Кто-то наверху счел, что он еще пригодится как профессионал и классный специалист. Ведь за его спиной был огромный жизненный и фронтовой опыт, штабная деятельность, знание авиационной техники и оружия, свободное владение французским, английским и немецким языками. В общем Мюрата, оставили на службе. Этот фактор не мог не порадовать Лебедева. Однако Мюрат однажды, полушутя-полусерьезно, сказал: «Это лучше для вас, но хуже для меня». И оказался прав.

На сотрудничество с военной разведкой СССР он пошел сознательно, считая, что блок НАТО потенциально агрессивен и может втянуть мир в новую, атомную войну. К этому убеждению Мюрат шел долгим, трудным путем.

По своему воспитанию и внутреннему убеждению он был националистом. Его политические симпатии колебались от националистических и социалистических до радикальных и анархистских. В офицерской среде о нем отзывались как об анархисте.

Европейских коммунистов Мюрат не любил, хотя признавал их значительный вклад в борьбу с фашизмом. СССР — уважал и советскую внешнюю политику в Европе считал верной. К США и американцам относился неприязненно. Мюрат долго служил и воевал вместе с американцами. Он признавал их смелость, решительность в бою, но всей душой презирал дикое стремление к коммерции, наживе.