Чтение онлайн

– Вы Барт Чейли, журналист? – тихо спросил один из копов.

– Да.

– Я ваш поклонник. Всегда смотрю ваши репортажи. Вы отважный человек.

– Спасибо, – горько усмехнулся Барт. – Вы тоже, раз здесь работаете.

– Такое у нас редко случается, – отмахнулся полицейский. – Африканской лихорадкой в Англии не болеют. Я вот чего подумал, сэр: если вы ее перенесли год назад, у вас ведь иммунитет? Я могу связаться с инфекционным отделением. Подпишете бумаги и, на свой страх и риск, пойдете к внуку. Но потом вас оттуда выпустят не раньше чем через неделю, пока не закончится карантин. Готовы рискнуть?

Барт поспешно кивнул. Минут через пятнадцать он подписал бумаги, что принес ему юрист госпиталя, в которых снимал ответственность с врачей за любые для себя последствия, и, переодевшись в больничное, пошел в инфекционное отделение.

Семилетний Джонни держался молодцом, хотя был очень слаб и на щеках его запеклась кровь от недавнего кровотечения. Войдя к нему в палату, Барт впервые в жизни испугался по-настоящему: риск всегда присутствовал в его жизни, но он не привык рисковать родными людьми.

– Привет, капитан! – Чейли собрал всю свою волю, чтобы изобразить веселую улыбку. – Медосмотр перед полетом?

– Так точно, командор! – пропищал малыш. – Не могу понять, почему эти коновалы до сих пор меня тут держат.

«Коновалы» в лице реанимационной бригады прыснули со смеху за стеклами скафандров биологической защиты.

– Будете дерзить, капитан, – отберем лицензию, – улыбнулся врач.

Подмигнув внуку, Чейли вышел с врачом в коридор. Навстречу им уже спешил коренастый мужчина с умными глазами на непримечательном лице, и у Барта чуть отлегло от сердца. Это был Джек – старинный приятель, доктор, не раз ставивший пациентов на ноги, когда у других опускались руки. Если кто и нужен был сейчас Барту, так это именно он.

– Ну? – спросил он, раздраженно срывая с себя марлевую повязку.

Лечащий врач широко раскрыл глаза:

– Джек, немедленно надень маску!

– Отвянь, – бросил тот.

– Если сейчас же не наденешь, я выдворю тебя вон!

– А я заявлю, что ты меня сексуально домогался, и дедуля подтвердит! – Джек усмехнулся. – Успокойся, мой голубой друг, – у меня прививка от Крым-Конго. Вы ведь ее подозреваете?

Врач позеленел от злости:

– Я не голубой!

– Кто ж тебе теперь поверит? – Джек уже вертел в руках историю болезни мальчика. – Ладно, пошли осмотрим. Надену я маску, надену. Только заткнись.

Он оставил Барта снаружи, чтобы не мешал, а сам зашел в палату. Около получаса он осматривал ребенка, расспрашивал, после чего вышел наружу с несколько удивленным выражением лица.

– Что, не лихорадка? – обрадовался Барт.

– Да нет, вроде лихорадка. Это и странно.

– Почему? – пришла очередь удивляться Барту.

– Потому что год назад, когда ты притащил эту дрянь из Африки, я убил всех возбудителей в твоем организме, а семье твоей сделал прививки. И в первую очередь Джонни. У них иммунитет.

Джек задумался, судорожно потирая лоб.

– Забери его к себе! – взмолился Барт. – Прошу тебя!

– Не отдадут – эпидемиологическая угроза, – отмахнулся Джек, но, заметив умоляющие глаза друга, смягчился: – У них здесь лучшее инфекционное отделение в городе. Они делают все что нужно. – Он показал на врача за стеклом палаты. – Юридически его лечит он, фактически – я. Я не работаю в этой больнице, но главврач мой старый друг и дал мне полный карт-бланш. Так что, считай, Джонни у меня. Иди к нему, но надень маску.

– Зачем? – удивился Барт.

– Потому что я не уверен, что это Крым-Конго.

Джек ушел в лабораторию глянуть на результаты анализов, а журналист отправился в палату посидеть с внуком. Тому уже давали специальные противовирусные препараты, от которых ему явно полегчало. Температура спала, мальчик заметно порозовел, повеселел и даже проголодался. Барт с замиранием сердца следил за ребенком, молясь, чтобы Джек оказался не прав и это была Крым-Конго, от которой его совершенно точно вылечат.

Но вскоре Джонни стало худо. Температура ударила за сорок, начался горячечный бред, и вновь открылось внутреннее кровотечение. Лекарства не действовали – ребенок умирал. Когда его органы начали отказывать один за другим, главврач созвал экстренный консилиум и приказал всем слушаться Джека. Врачи выдвигали одно предположение за другим, но ничего не подходило. Перепробовали все, вплоть до отравления и аллергии, – никаких результатов.

Когда они окончательно зашли в тупик, Джек обратил внимание на молоденького врача-инфекциониста, все это время тихонько просидевшего в углу. Парень несколько раз порывался что-то сказать, но его перебивали более горластые коллеги, так что он в конце концов просто умолк.

– Есть что сказать? – спросил Джек, когда они вышли в коридор.

Парень смутился:

– Ну, предположение…

– Бога ради, не мямли! – взорвался Джек. – Пока ты мнешься, там ребенок умирает! Говори!

Врач вспыхнул и покраснел:

– Я только что от пациента – Крым-Конго не дает гнойных нарывов во рту. Это определенно геморрагическая лихорадка. Только не та, которая мы думаем.

Джек замер на несколько секунд:

– Дуй в лабораторию, пусть сделают на антиген к другим вирусам из этого замечательного семейства.

– Каким именно?

– Их не так много, возьми десяток основных, на своей вкус. Сейчас подойду.

Джек ненадолго задержался возле палаты, глядя на своего друга с умирающим ребенком на руках. Он всегда разделял врачебную и личную жизнь, но сейчас пациент и был частью его личной жизни, так что позволить ему умереть он не мог. Джек не пошел в палату, иначе бы он просто перестал что-либо соображать, поддавшись эмоциям. А соображать было необходимо, поэтому он направился в лабораторию.

Тихая, размеренная обстановка биохимической лаборатории привела его в душевное равновесие. Молодой врач был там. Они немного поговорили, обсудили врачебные вопросы, из чего Джек понял, что парень очень толковый. А через час пришли результаты анализа на антиген. Пока врач читал бумагу, глаза его от ужаса и удивления открывались все шире. С бьющимся сердцем Джек взял листок из его рук и, взглянув на него, остолбенел.

– Господи боже! – прошептал он. – Только не это!

* * *

В больничных коридорах надсадно выла сирена, заглушая крики молодой женщины, бьющейся в истерике среди бетонных стен карантинного бокса. Она кричала как раненый зверь, грозила, умоляла пустить ее к сыну, но стены были глухи к ее мольбам. Мать пыталась успокоить несчастную, но ей это плохо удавалось. Коридоры тем временем стремительно заполняли военные в костюмах химзащиты с автоматами в руках. В больнице была объявлена эпидемиологическая тревога наивысшего уровня опасности.