Чтение онлайн

— Простите, Флориан, простите, благородный, великодушный друг, — вскричала Маргарита, схватив рыцаря за руку, — я потеряла голову… Простите ли вы мне когда-нибудь мои низкие подозрения?

— Я прощаю вам, — коротко ответил Флориан.

— Вы отворачиваетесь от меня, вы все еще сердитесь на меня, — сказала Маргарита.

— Нет, — отвечал он, обращаясь к ней и вытирая слезу, повисшую на его реснице. — Нет, клянусь вам, но я хотел скрыть от вас свою слабость, которая заставляет меня краснеть.

— Презираемый друзьями, лишенный доверия, когда даже те, которым я служу с опасностью для жизни, и те злословят меня, принужденный бороться с ослеплением одних, с дикими страстями других, без сна, не зная отдыха ни телу, ни душе, вот как я провел эти пять месяцев. Однако с того дня, как я оставил вас после смерти моей матери, у меня не вырвалось ни одной жалобы, на избранную мной самим долю; я заранее предвидел ее и примирился со всеми ее невзгодами… Но теперь… здесь… когда и вы сказали, что презираете… ненавидите меня.

— Флориан! — прервала Маргарита умоляющим голосом.

— Слушайте, Маргарита, вероятно сегодня мы видимся в последний раз. Я не хочу умереть, не высказав вам, как велика была моя любовь, которую даже божественный голос свободы не мог заглушить в моем сердце. Если бы не сегодняшние происшествия, вы не поняли бы меня, как не понимает народ, для которого я всем пожертвовал! Я не хотел, чтобы воспоминание обо мне омрачило ваше счастье, которому я сам содействовал.

— О! Ваши слова терзают мое сердце! — вскричала молодая женщина, пораженная такой добротой и преданностью. — У ваших ног я хочу…

— Встаньте, Маргарита, встаньте, — сказал он, не допуская графиню преклонить перед ним колени. — Я дурно делаю, что жалуюсь… мне следовало бы подумать, что вы так огорчены, но у каждого бывают минуты слабости.

В эту минуту вопли и пронзительные крики, сопровождаемые звоном оружия и пальбой пушек, возвестили, что крестьяне проникли в замок. Измена некоторых солдат помогла им овладеть Вейнсбергом.

— О, Боже мой, Боже! — вскричала Маргарита, — Что будет с храбрыми защитниками замка? А муж мой! Лишь бы эта ужасная колдунья или презренный Иеклейн не воспользовались приступом и не…

Она вдруг остановилась, услышав шум шагов нескольких бегущих вооруженных людей.

Дверь стремительно отворилась, и вошел граф Гельфенштейн.

— Людвиг!

— Маргарита!

Они бросились друг другу в объятия.

— Маргарита, моя возлюбленная, моя дорогая жена, — говорил граф.

— Людвиг! Как я счастлива, что вижу тебя.

— Бедная моя подруга, как ты должна была страдать! Флориан Гейерсберг! — вскричал он, увидев молодого рыцаря, и бросился к нему, протягивая ему руки.

— Опять обязан я вам жизнью и счастьем видеть Маргариту! О, чем могу я доказать вам мою благодарность?

— А я, пока он спасал тебя, — проговорила графиня, — я, безумная и неблагодарная, осыпала его упреками, обидными подозрениями!

— За что же? — спросил граф.

— Так, пустяки, недоразумение… — сказал Флориан. — Теперь вы опять вместе, прощайте.

— Куда вы идете? — воскликнула Маргарита.

— Я иду принять начальство над моими ландскнехтами и остановить резню.

— Несчастный, я ведь забыл… — вскричал граф, — ступайте… Но вы без лат, без шлема, — прибавил он, посмотрев на него. — Разве можно безоружному бросаться в самый пыл сражения?

— Что за беда!

— Возьмите, по крайней мере, меч, — сказал граф, подавая ему свой.

— А вы?

— Он мне не нужен. Я дал честное слово вашим товарищам не сражаться против них. Прощай, Маргарита.

Он сделал несколько шагов и покачнулся. Ему нужно было прислониться к стене, чтобы не упасть.

— Боже! — вскричала Маргарита, подбегая к нему. — Ты ранен?

— Это ничего. Я пришел сюда с Черной Шайкой и меня сочли за неприятеля. Один стрелок ранил меня в плечо; рана не опасна, но потеря крови… быстрота ходьбы… ничего…

Он попробовал идти, но упал в кресло.

— О! — вскричал он с отчаянием. — Неужели мне нельзя будет умереть заодно с товарищами по оружию?

— Людвиг, не оставляй меня, — молила Маргарита, обнимая его. — Что ты можешь сделать в таком положении? Подумай, что ты один у меня в целом мире.

— Она права, — прервал Флориан. — Ваше место подле нее.

— Нет, нет, мое место на пролете и… моя честь…

— Вы не можете быть полезны вашим друзьям, и ваше присутствие только усилит ярость Сары и Иеклейна… Вы погибните и в то же время погубите Маргариту… Охраняйте ее.

Он поспешно вышел.

Когда Флориан ушел, графиня поспешила осмотреть рану мужа.

Рана была опаснее, чем предполагал граф.

Слабость Гельфенштейна имела свою хорошую сторону — она принудила его остаться с женой. Людвиг приходил в отчаяние от своего бессилия.

— О! — вскричал он, — как ужасно подумать, что в эту минуту, может быть, убивают храбрых дворян, моих друзей, моих братьев по оружию, и я не могу ни защитить их, ни умереть с ними.

— Флориан обещал спасти их, — возразила Маргарита, стараясь успокоить его.

— Лишь бы он сам не сделался жертвой своей великодушной преданности! А ты, моя возлюбленная, если бы Флориан не возвратился, если бы… О! Сердце мое содрогается, когда подумаю, каким ужасным опасностям ты подвергаешься.

— Ах! Что за дело до опасностей теперь, когда ты со мной, подле меня… Сейчас… когда я была одна… все меня пугало… Теперь, когда мы вместе, когда моя рука сжимает твою… мне кажется, я ничего не боюсь.

— О, мой ангел, простишь ли ты меня, что я своей любовью встревожил твое существование, такое покойное и счастливое?

— Тебя простить, Людвиг! Тебе, твоей любви я обязана самыми лучшими минутами жизни! Опасность, которую я делю с тобой, я предпочитаю самой блестящей участи с другим. Если бы ты знал, сколько силы и храбрости является у женщины, когда она чувствует себя любимой.

— О! Как я люблю тебя! — прошептал он, любуясь молодой женщиной, лицо которой горело благородным воодушевлением.

Граф беспокойно прислушивался к шуму шагов, раздававшихся в коридоре. Одни бежали от неприятеля, другие отстаивали каждый шаг. Маргарита поспешила собрать свои драгоценности и кое-что из самых необходимых вещей, чтобы бежать с мужем.