Чтение онлайн

–  Дочь мне сказала, - перешёл Степан Иванович с гневного на мирный тон, - будто ты точно сын погибшего боярина Гюряты. Значит… жив!

Род наклонил голову.

–  Дочь мне сказала, - продолжил Кучка, - будто у тебя есть доказательства… Конечно, облик обликом, мало ли похожих лиц…

Род извлёк ладанку. От него не ускользнуло, как пальцы старика едва приметно дрогнули. Что думал местный вотчинник, внимательно рассматривая именной перстень своего бывшего соседа? Гюрятин отчич [56] заключил, что Кучке с чужим уделом расставаться тяжело.

–  Я не ищу отцова достояния, пожалованного тебе суздальским князем, - поспешил он успокоить Кучку.

Тот будто пропустил его слова мимо ушей. Когда вскинул зелёные глаза, ничего в них видно не было. Словно подёрнутые тиной…

Род подался вперёд достать с аналоя ладанку, чтоб снова скрыть её под одеждой на груди, и уловил тревожное дыхание старика.

–  Как сейчас вижу твоего батюшку, - говорил тем временем Степан Иванович, справляясь с внутренним волнением.
– Царство ему небесное, вечный покой, душа его во благих водворится, - торопливо перекрестился он на иконы и обратился к гостю: - По-родительски рад видеть в своём доме сына покойного Гюряты Роговича.

В этих тёплых словах юноша уловил стремление быть искренним, не саму искренность. Нет, Кучка не верит ему. Что значит «не ищу наследства»? Боярин без вотчины - осётр без реки. Не зря все боярское добро, вся движимость и недвижимость называются одним всеобъемлющим словом «жизнь». Отняли имение - отняли жизнь. Всю жизнь разграбили - значит отобрали все.

–  Не для себя, выходит, а для тебя я Гюрятину жизнь сберёг, - то ли вслух размышлял, то ли открывал душу старый боярин, - Ты говоришь, «пожаловано суздальским князем»! Да не пожаловано, а нахрапом взято. У Гюргия в те поры ещё не о Кучковых да Гюрятиных сёлах болела голова, а о великокняжеском столе да новгородском наместничестве. Теперь пришла пора иная.

–  А за что суздальский на батюшку так раззлобился?
– пытливо перебил сын Гюряты.

–  Тогда с новгородцами вышла рать. Слыхал о битве у Ждановой горы? Жилотуг не снарядил своих людей к Гюргию на его позов. Я своих послал.

–  Отчего же батюшка не послал?
– спросил юноша.

Кучка прищурился:

–  Как же новгородцу с новгородцами ратиться?

Тут сын Гюряты вспомнил, как в Букаловой келье отозвался о нём Богомил Соловей: «Родинька не вятиц, а мой земляцёк». И Букал рассказывал, что вятские земли были пожалованы прадеду Жилотугу ещё Новгородской республикой, тогдашней владелицей здешних мест. Значит, в прищуре коренного местного вотчинника следовало уловить намёк: Гюрята здесь был такой же пришелец, как Гюргий. Присоединение его удела к Кучковым сёлам, по сути дела, восстанавливало историческую справедливость. Род понял, нынешняя беседа с Кучкой решает его собственную судьбу.

Отчего же всесильный боярин так терпеливо беседует с ним? Ведь Кучковы обыщики выследили Гюрятича тотчас по прибытии в Красные села. Не успел нежелательный отчич высунуться из своего убежища, как он уж у них в руках. Сажай его в поруб [57] , руби на куски да хоть собаками затрави - никто не узнает, будто его и не было. Петрок Малой, чувствуется, именно так готов поступить. А Степан Иванович обхаживает его по-домашнему, обласкивает по-отцовски. Не чрезмерна ли подозрительность Рода?

Моя вина: не проверил ложные слухи о твоей смерти, - всей глубиной души вздохнул старый боярин.
– Вырос ты нехристем у лесных язычников, - заговорил он пожёстче.
– Теперь тебя перво-наперво окрестить надобно. Это главный мой долг. И второй долг отдам. Отошедшую ко мне вотчину родителей твоих возвращу. Да как возвратить?
– Боярин крепко задумался, тяжело, до скрипа заходил по дубовым половицам, даже сухую ладонь приложил к влажному от волнения лбу.

Совестно стало Роду, не мог прогнать ощущения лицедейства в поведении старика. Будто боярин для себя решил все заранее, а теперь скоморошину перед ним представляет.

Вот он снова стал перед гостем, с деловитой раздумчивостью повёл речь, глядя мимо него в непрозрачное слюдяное оконце:

–  Объявись ты сейчас перед Гюргием, так он имение Гюряты у меня отберёт, а тебе не отдаст. Теперь времена иные. С киевским Всеволодом и с новгородцами у него мир до рати. О подручных делах болит его голова. И хотя я ещё силен, хотя достать меня даже у Долгорукого руки коротки, а вишу на волоске. Тебе же будет одна от него честь - смерть. Уж он-то изобретёт какая.

–  Открой мне, Степан Иванович, - внезапно обратился юноша к старику, - ты веришь, что Гюргий повинен в смерти моих родителей?

Не ждавший прямого вопроса, Кучка явно смутился.

Послушать тебя, - пробормотал он, - так только затем и явился, чтоб разузнать, кто виновен. Если немедля следствия наряжено не было, то как тебе его нарядить спустя столько лет? А на спрос отвечу… отвечу как на духу: много на нашем Мономашиче тяжких вин, не станем возлагать лишнюю.

–  Значит, тати? Лесные бродники?
– пытливо предположил Род.

–  Бродников в здешних лесах как в собачьей шерсти блох, - уклончиво сказал Кучка, - Доподлинно их дела раскрыть мудрено. Это же государство в государстве. Попробуй сунься!
– Он выдавил глубокий вздох.
– Как мне мыслится, совсем иное сейчас требует решения: жизнь тебе надобно вернуть, вот что.

Степан Иванович подошёл к поставчику, достал глиняную посудину и две кружки.

–  Чёрствого кваску не желаешь ли?

Род стремительно потянулся к самому любимому в Букаловой келье напитку. Бодрящая кислота разлилась как свежая кровь по жилам, взбадривая все тело. Будто отеческое крыло старого волхва на миг прикрыло его.

–  Дочери бы не пожалел отдать за тебя и удел твой с лихвой бы вернул в приданое, - устремился к юноше испытующий взгляд по-над кружкой. Род изо всей мочи попытался погасить вспыхнувший пожар на лице, но тщетно. Едва заметно усмехнулся яркогубый рассвет в сквозном березняке.
– Сговорена она, - грустно молвил Кучка, опуская кружку на поставец.
– Как занял суздалец Боровицкий холм, так я уже и не знаю, хозяином ли остаюсь на отчей земле вятичей или варяжским подколенком. Вот и нужда с пришлецами родниться. Княжич Иван и Улита обречены друг другу. Так что есть медок, да засечён в ледок… Ну, ну, ну, не угасай лицом, ночной озорник!
– погрозил гостю пальцем хозяин.
– Докажи, что ты мужеска пола, а не баба. Держись!

–  Отпусти меня в лес, боярин!
– взмолился Род.

–  А вот этого и в мыслях просить не смей, - сдвинул брови старик.
– Высунулся карась из коряги, щука его все равно достанет, да ещё вкупе с тем, кто укрывал!

Сердце юноши дрогнуло за участь Букала. Себя ли, суздальского ли князя имел в виду Кучка в образе щуки, во всяком случае, угроза эта не показалась пустой.

Степан Иванович внезапно просиял лицом.

–  Выше бороду, голоус! Я измыслил, как возвратить всю твою боярскую жизнь. Никакая долгая рука до сбережённого добра не дотянется, никакой тать покуситься на него не посмеет. Догадайся-ка, догадайся, на что способен старый сосед твоего родителя… А, головкой поматываешь, мудрено догадаться?
– Старик резво подошёл, вскинул руки на плечи юноше, заглянул ему в лицо зелёными Улитиными глазами.
– Я решил усыновить тебя, Родислав. Окрестить и усыновить. А удел приумноженный завещать тебе по наследству. Ну, что молчишь… Что стоишь вереёй? [58]

Стать приёмным сыном Кучки… Потерять родовое имя Жилотугов… Быть всегда с Улитой рядом, с чужой, навек отобранной у него Улитой, с княгиней, даже - спустя годы - великой княгиней, как загадано на разрыв-траве, быть рядом пусть названым родичем, пусть последним холопом… Не иметь потомства… Зачем возвращённая жизнь боярская, если не иметь потомства?.. Скрыться с любящей, любимой, нырнуть в зелёное море леса… Никакие щуки не найдут! Да надолго ли Улиты хватит для затворнической жизни? От сафьяновых сапожек до усового греческого гребня [59] истая боярышня!..