Чтение онлайн

Строптивый Леший хотел было задать такой же вопрос иноземцам, но решил, что они могут оказаться друг другу полезными.

— А куда ж теперь порядочному лешему податься? — с обидой в голосе спросил он. — Раньше все леса принадлежали нам, лесовикам. А теперь там обосновался девка Оксана, нимфа полевая, которую с ее поля вытурили. Наняла мерзавка себе в услужение корочунов и таскается по моим лесам.

— Вроде бы корочунов я видел на службе у колдуна.

— Этих корочунов развелось, как блох у бродячих собак. Болтаются по свету, туды-сюды. К какому хозяину припиявятся, тому и служат, как умеют.

— Что за нимфа эта? Враг Велигору?

— Эта дура сама себе враг. Без роду и племени, изнутри горит, злоба ее точит.

— На кого злоба-то?

— Знаешь, дед, думаю, ей это нравится просто. Остались мы, лешие, без лесов, пришлось искать защиты и службы у Велигора.

— Чего у него делаете?

— Работа не очень сложная, того пришибить, другого задавить. Только тоска гложет. Надоело.

— А вы откажитесь, — предложил Клык.

— Как можно отказаться, сила у колдуна великая.

— В чем сила-то его? — продолжал допытываться Старик.

«Чем-то мы с этой лесной образиной похожи, — размышлял он. — Он оказался без дома, вынужденный служить черному колдуну, мы тоже. Глядишь, найдется у нас общность интересов. Чем черт не шутит, может так нежданно-негаданно нашли себе союзника. А потом им камин растопим».

— Говорят, давным-давно Велигор вовсе не был колдуном. В семье у него все женщины ведьмами были. Когда мальчик родился, хотели его вообще утопить. Но мать не дала. Она учила его всему. Так он и стал колдуном. Когда мать умерла, оставила ему в наследство свою колдовскую силу, кольца, амулеты. Сколько ему лет, никто не знает. Да и не человек он уже, только наполовину. А на другую половину — черный колдун. Вот так-то.

— А если его этих всех колец-амулетов лишить? — поинтересовался Клык.

— Да кто ж на такое дело пойдет? — искренне удивился Лесовик. — Кроме того, не снять их. Вросли они в тело колдуна. Намертво, заживо.

«Странные существа. Вроде как все другие люди, но все ж сильно от них отличаются. Вроде бы служат Велигору, а сами все допытывают, где у него слабые места. Может быть, они еще и пользу смогут нам, лесовикам, принести. Кто знает. А потом, как не нужны будут, отдам их в качестве подарка девкам-оборотням. Они мне благодарны будут».

— Леш, ты случайно не слыхал, может есть средство, какое особо опасно для Велигора? Чеснок, к примеру, или серебро? Может есть среди его колец какое особо важное. Пальчик с колечком — чик, вот и сила уменьшилась, — совсем напрямую выспрашивал Клык.

— Коли б было, мы бы знали, — с сожалением ответил Лесовик.

Поговорив еще немного, повыспрашивав друг друга, новые союзники разошлись.

— Почему ты велела Петру оставить амулет? — спросил Хорс.

Девушка озорно блеснула глазами.

— Хотела вставить фитиль старой травнице. Пусть поймет, что в магии ничего не смыслит.

Скорпион с интересом взглянул на нее.

— Старушка думает, будто ей все известно.

Оксана пришла в такое хорошее расположение духа, что едва не пританцовывала по лесной тропе.

— Наверняка нас сейчас подслушивает. Знай же, старая кочерыжка — ты чуть своего Петеньку не погубила. Не знаю, с чего тебе этот смерд тупой так приглянулся. Но он скоро столкнется с испытанием, которое окажется для него последним. Если не догадается, как использовать амулет.

Она лукаво улыбнулась.

— А не поймет — тоже ничего. С тела сниму.

Где-то далеко, в чаще леса, заламывала руки от страха старушка-травница. Знала она, нимфа гораздо могущественней ее, и может видеть то, что от простой ведуньи сокрыто.

Однако как ни вглядывалась хозяйка троп лесных в будущее, сколько ни советовалась со своим товарищем, духом водным — так и не смогла понять, что за опасность угрожает Петру, и чем амулет Воротынского может помочь ему.

— Слуг у меня никогда раньше не было, — деловито произнесла полудница. — Поэтому спать будешь на полу, у моей кровати. Хотела бы я знать, правду ли сказала старушка…

Они вновь шли по лесной тропе, но было в их возвращении нечто неуловимое, чего ни один из них не мог описать или даже назвать. Словно стали они теперь гораздо ближе к друг другу. Друг другу не доверяя, в лицо бесстыдно обманывая, а в глубине души решая — как и когда лучше от нежеланного партнера избавиться, чувствовали они какое-то странное меж собой единство, словно два обломка одной вещи внезапно встретились и обрели целость.

«Уж не солгала мне старая травница», — думал Хорс. — «Может быть, роль моя в этой игре гораздо важнее, чем она пыталась меня уверить. А чем сложнее задача — тем проще шею сломать. Нехорошо. Надо бы снова потолковать с ней — да только как».

— Если амулет такой ценный, с чего Воротынский его не спрятал, как следует, — размышляла вслух девушка. — Наверняка толку от него мало, или почти никакого нет. Ну да ладно — как увижу, решу, что с ним делать.

«Остается надеяться, что сон у девицы крепкий», — продолжал Хорс. — «На полу полежать не страшно, если только не дует. Проситься о милостях не стану — все равно откажет, да только посмеется. А как только уснет, сразу к старушке пойду».

Мысль о том, как отыскать избушку травницы в незнакомом лесу, его не беспокоила. Если ведунья захочет с ним повидаться — сама тропку проложит. А коли нет — тогда и пытаться не стоит. Придется вернуться ни с чем и искать новые варианты.

«Не иначе, гадает, как мне в постель забраться», — самодовольно размышляла Оксана. — «Поцелуи мои ему наверняка понравились. Как я хитро придумала, сказав, чтоб он на пол лег. Наверняка возмутится».

«Главное, чтобы эта дура поскорее уснула», — думал Хорс. — «Да и то. Бегала по лесу, взад-вперед, несколько часов. Должна была притомиться. Только глаза закатила — а я за порог».

«Ишь как задумался», — восхищалась нимфа. — «Небось извелся весь, как бы ко мне подобраться. Надо ему хороший урок преподать, чтоб свое место знал».

«Сбило же ее с ног тремя пулями. Может, и волшебный меч пригодится. Стукну ее как следует, когда отвернется. Вот и ждать не придется, пока она уснет».

«Интересно, как он слюной не подавился. В мою сторону нарочно не смотрит — понимает, что я все пойму по его глазам».

— Небогато живешь, даже для нимфы, — насмешливо заметил Хорс, осматривая жилище Оксаны. — Ни центрального отопления, ни телефона, ни теплого клозета. Нищета, короче. Богатой невестой тебя, подруга, никак не назовешь, вот потому-то оставаться тебе в старых девах навеки вечные.