Чтение онлайн

Вахрумка уехал на родину и там вместе с Гурвинеком и Шибзом три месяца активно переделывали любимый дирижабль Плотто. Но хитро так… Старую боевую гондолу отсоединили и сдали на хранение в старый простаивающий ангар-стапель. А сами сваяли новую, со спальными купе и кают-компанией. И даже бортовой фотолабораторией. А в основном салоне установили кучу разной аппаратуры.

В Калуге за это время построили второй дирижабельный ангар и вторую причальную мачту. Первая ушла в переделку под будущих пассажиров. В носовом обтекателе дирижабля делается пассажирский ланцпорт, который мостиком опрокидывается на площадку причальной мачты. А с самой мачты устроены удобные лестницы и ручной лифт для багажа.

Новая причальная мачта также появилась в Риесте, который намечен нашим конечным пунктом. Точнее, промежуточным, потому как предстоит нам мотаться челноком туда-сюда по маршруту Калуга-Риест через горы не один раз.

А я… Я просто упал им на хвост. Отказать мне они не смогли. Вот и стою, любуюсь окружающими красотами, пока остальные ударно трудятся. У меня вроде как даже не отпуск, а просто халасы под видом работы. Отпуск у меня намечен на осень. И проведем его всей семьей на горном хуторе у родни жены.

С Плотто отношения у меня наладились, но прежнего тепла между нами не было. Подозреваю, что командор разрешил мне этот полёт для того, чтобы я сам не испытывал новые аэропланы.

Но новых моделей пока и нет. Авиазавод в Калуге активно ваяет двухместные модели почтового "Кобчика-авизо" для императора и готовит для них лётный состав. Тут мои лейтенанты и сами справляются.

— Полковник, как по твоему мнению, что лучше: один длинный туннель или три коротких? — спросил я Вахрумку, глядя вниз на расстраивающийся хребет.

— Конечно три коротких, — ответил тот, не задумываясь. — В длинном тоннеле трудно наладить нормальную вентиляцию. К тому же короткие тоннели не обязательно бить сразу с двух сторон. А пробивать сразу два одновременно. Вагонетки опрокидывающиеся ты мне на своем тракторном заводе сделаешь? — Не удержался Вахрумка от шкурного вопроса.

— Не вопрос. Только не на Тракторном, а на Вагоностроительном, — ответил я.

— У тебя заводы растут как грибы, — усмехнулся инженер, одновременно вглядываясь в бинокль. — Кто бы мог подумать, глядя на тебя в стройбате, что ты станешь магнатом?

— Растут, — согласился я, пропустив мимо ушей его подколку. — Только не на пустом месте. Раньше это было вагоноремонтное депо. Наработали опыт на ремонте и просчитали, что заново вагоны строить дешевле, чем ремонтировать. На практике так и оказалось. К тому же быстрее. Теперь ремонт у нас только по сторонним заказам, что вагонов, что паровозов.

— Паровозы тоже сам стал делать? — удивился инженер.

— Нет. Только переделываем угольные котлы в нефтеналивные. Для той дороги, что ты уже построил к нефтяным полям западных предгорий. А в Калуге, на сортировочной станции, меняем в составе нефтеналивной паровоз на угольный, который и тащит состав дальше в империю. Герцог поставил задачу на максимальное самообеспечение Реции. Вот и стараемся. Тем более, когда заработает в Калуге нефтеперерабатывающий комбинат, то обратно к нефтяникам паровозы пойдут не на сырой нефти, а на отходах керосино-бензинового производства.

— Тебе удалось сделать двигатель внутреннего сгорания? — удивился Плотто.

— Если бы… Скопировали тот, что украли люди Моласа в Республике, — сознался я. — Но паровой движок пока еще мощнее для самолета. Двигаем бензин как универсальное чистящее средство. Его и еще белый керосин. [22]

— И как продажи? — подкалывает меня уже Плотто как военный как бы шпака.

— Пока слабо. Но наши ремесленники распробовали. Особенно белый керосин — тот не оставляет следов после чистки. Да и как растворитель хорош. Краска высыхает быстрее, чем на олифе. Да и легче красочный слой выходит в итоге.

Смотрю, намотал командор на ус про легкую краску. Мне же лучше — продажи вырастут.

На горизонте показалось море.

— Да, прав император насчет пассажирских перевозок, — задумчиво произнес Плотто, отрывая от глаз бинокль. — Но не для всех будет такая услуга по карману. Дорого. Хотя погреться у теплого моря хватит желающего народу. Мои летуны будут первыми после зимнего сезона. А для остальных Вахрумка железную дорогу построит.

— Можно и дальше летать. В Винетию, — предложил я. — Там моря ещё теплее. И почти круглый год сезон.

— Незачем чужакам деньги отдавать, — многозначительно высказал Шибз, оторвавшись от камеры, в которой менял кассету с плёнкой. — Этак и в Мидетерранию летать можно, там ещё теплее. Да и дешевле там жизнь.

— Летать в Риест, — предложил я. — А от Риеста уже комфортабельным пароходом в круиз по южным морям. И отдохновительно и познавательно. А ввиду того, что покойный император установил для всех в стране обязательный отпуск раз в году, то… было бы предложено, а желающие найдутся. Особенно после того, как железную дорогу построим, то станет многим и по деньгам. Я вот своих лучших рабочих просто премировал бы такими поездками.

— Ты ещё скажи, что восьмичасовой рабочий день устроишь. Как того требует Лига социальной справедливости, — скривил улыбку Плотто.

— Десятичасовой уже устроил, — ответил я. — Травматизма на производстве стало меньше. И намного. А в горячих цехах с непрерывным циклом у меня изначально восьмичасовой рабочий день. В три смены. А на Теванкульском угольном разрезе еще и горячее питание за счет фирмы в обед. Народ там под открытым небом вкалывает.

— То-то они у тебя поют про шестнадцать тонн, — усмехнулся за нашими спинами Шибз.

— Данко, ты отстал от жизни, — вернул я ему усмешку. — Шестнадцать тонн — это норма в угольной шахте вручную кайлом наколупать за смену. А у меня с бульдозером и пневматическим отбойным молотком двадцать восемь тонн в смену на одного работающего. И это не предел.

— Эксплуататор, — улыбнулся Плотто.

— Нет, — ответил я серьезно. — Механизатор. Производительность труда у меня растет за счет механизации рабочего процесса. Одно дело загрузить баржу углем вручную в мешках, по-матросски, другое с помощью парового транспортера с непрерывной лентой.

— Твои звеньевые укладчики я уже оценил, — согласился со мной Вахрумка. — Резко возрастает скорость укладки пути. И рабочих требуется намного меньше.

— То, что рабочих требуется меньше не всегда хорошо, — возразил Плотто. — Может резко вырасти безработица в стране.

— Смотря где, — ответил я. — Вот заберут у меня в Калуге пленных. — И будет у меня крайняя нехватка рабочих, особенно квалифицированных. Чего всегда на рынке избыток, так это чернорабочих сезонников, и то только в зимнее время. В летнее-то они пашут-сеют-косят у себя дома. Кстати, где ваши геологи? Я их так и не дождался.