Чтение онлайн

– Убийца. Жертвы. Ритуал.

Ривиэль досадливо выдохнул:

– Тебе не кажется неуместным говорить об этом на балу?

– Да пэхи с ней, с уместностью.

Темноволосый против воли усмехнулся – было забавно слышать ругательство дроу от «приличной Некромантки». Примерно так же забавно, как и само сочетание «приличная Некромантка».

– Ладно. И что ты надумала?

– Это не Адан. Дурак он и подхалим, сволочь и крыса, пытающаяся прогрызть себе путь наверх всеми доступными способами. Но не убийца. Кишка тонка.

– Как ты заговорила…

– Как?

– Грубо. Жёстко.

– А разве не такой ты хотел меня видеть? Разве не такие все Некроманты?

– Вновь подстраиваешься под чьё-то восприятие? – насмешливо протянул Ривиэль.

– Нет. Просто говорю и делаю, что хочу.

Ривиэль кивнул:

– Не Адан. Кто тогда?

– Миллонд.

– Это ещё кто?

– Ты не помнишь? Сын Владыки Навила, брат йелли Эшаэль.

– Разве он не умер?

– А мы проверяли? Мы поверили на слово эльфийке, зачавшей от собственного брата дочь. Эльфийке, что периодически замирает, выпадает из реальности, засматриваясь на свой «внутренний мир» или, что она там видит.

– Намекаешь, что она сумасшедшая?

– По меньшей мере, странная.

– …И может покрывать брата-убийцу.

– А вдруг и у неё было видение – очередное непонятное пророчество?

– Смелая версия.

– Но реальная?

– Возможно. Я узнаю. Ведь ты за этим мне рассказала о своих подозрениях?

Последний вопрос заставил Мару вновь отойти к перилам, невидяще вглядываясь во вставшие в зенит луны. Признаться, или нет? Вот в чём вопрос… Девушка обернулась, чтобы сказать, что просто он единственный, кому она может сейчас довериться, но вдруг оказалось, что Ривиэль подобрался непростительно близко, что его глаза всего в нескольких сантиметрах от её, утягивают в свою синюю глубину… Глаза и губы. Губы. Почему она думает о его губах? Мастер хотела было отойти, отстраниться, но ещё один шаг Ривиэля вынудил её опереться о перила, в отчаянной попытке сохранить хоть видимость дистанции, хоть каплю почти отринутых приличий. На миг Мара почувствовала себя в ловушке, пойманная в кольцо рук наглого остроухого, а потом ещё шаг в их странном танце и…

Горячее дыхание на шее. Жёсткая ткань камзола и царапающая подушечки пальцев золотая вышивка. Жар прижатого к ней тела, так отчётливо ощущаемый под слоями шифона. Мурашки, разбежавшиеся по ставшей вдруг чувствительной коже. Чей-то томный вздох. Головокружение. Подгибающиеся колени… И никаких мыслей. Совсем. Совершенно. Лишь приятная, завораживающая, манящая Бездна…

Чьи-то руки скользнули вниз по корсету, подхватывая её, чьи-то пальцы забрались в его жёсткие волосы. Чей-то сдавленный рык-выдох в губы, отразился мелкой дрожью где-то в глубине, собрался в рой крэшшшевых бабочек и захватил полный контроль над её разумом. Чья-то кожа таяла, плавилась под нескромными прикосновениями. Чей-то галстук был готов полностью развязаться, дать, наконец, доступ к…

– Мара!

Знакомый до боли голос вырвал её из дурманящего наваждения, заставил обернуться и испуганно вздрогнуть…

Если бы на неё вылили ведро ледяной воды, отрезвление было бы не таким быстрым и полным. Ужас от содеянного выстрелил в висок, словно пуля из новомодного гномьего пистоля. Бездна, что разверзлась под её ногами при взгляде в полные укора тёмно-зелёные глаза, не позволила ей сделать и шагу, заставила застыть на месте, лишь беспомощно обнимая себя руками.

– Ты!

Но по-настоящему её зазнобило лишь, когда она услышала холодные слова:

– Вот теперь мы почти квиты.

Мастер растеряно посмотрела на Ривиэля – неужели только ради мести? Неужели только ей показалось, что… Но синие глаза взирали на неё спокойно, ровно, нечитаемо.

– Значит месть… - обречённо прошептала девушка.

– А ты думала, что он увлечён тобой? – зло спросил Тариэль – Ты его никогда не интересовала! Только я!

– Слишком многое о себе мнишь, - парировал Ривиэль – И, признайся хотя бы сейчас, что и ты врал Маре! Всем врал. Что ты лживая, подлая тварь!

– Тебе ли упрекать в подлости? – с тихой иронией спросила Мара, а потом, окончательно отвернувшись от Ривиэля, обратилась к светловолосому, стараясь говорить спокойно, контролируя срывающийся голос – Тари, пожалуйста, дай мне всё объяснить…

– Объяснить? Почему ты пошла с ним на бал? Почему ты целовалась с ним здесь, вдали ото всех? Или может быть то, чем вы занимались всё это время, пока я думал, что ты скрываешься от убийцы? Что я оберегаю твой покой, что храню тебя?! Или может быть кулон, что так ярко сверкает?

Слова били наотмашь, но Мастер лишь морщилась, не пытаясь вклиниться, возразить – всё верно, всё именно так и ей, по сути, нет оправдания. Кроме… Кроме чего? Собственной неуверенности в себе? Внезапно вспыхнувшей страсти? Так ли уж внезапно? Некромантка прикоснулась к выскользнувшему из-за корсета кулону, посмотрела сперва на одного эльфа, потом на второго, и со всей печальной ясностью поняла, что из них двоих ей гораздо ближе темноволосый злой дух, чем светлый «спаситель». Была ли она увлечена Тариэлем? Скорее мыслью о том, что она может быть чьей-то аманэ, что она способна достучаться до сердца некого абстрактного эльфа. Необдуманная «почти месть» всему лесному народу в лице одного конкретного остроухого… Почти, потому что она не стремилась к ней. По крайней мере – не осознано. Так хотелось сказать «прости», но как объяснить за что именно?

– Тари…

– Не называй меня так! Ты…

Словно не в силах произнести последнее слово, наверняка едкое, возможно даже оскорбительное, Целитель замолк, а потом выпрямился и бросил:

– Ты мне врала. Ты от меня скрывала и скрывалась. Ты недостойна.

Мастер лишь кивнула, принимая обвинения. Эльфы же продолжил:

– Мара Кемейн, я разрываю нашу связь, я отказываюсь от тебя, от нас, от всего, что было и могло быть между нами. Не желаю тебя знать, видеть и чувствовать. Не желаю больше быть частью твоей жизни.

А потом развернулся и, чеканя шаг, скрылся за углом длинного балкона.

Мара всё стояла, обхватив себя руками, опустив немного голову, разглядывая дурацкий серебряный узор, на дурацком корсете, теребя зелёный листок, что, несомненно, о многом поведал Тариэлю. Да уже одно то, что она ничего о том случае не рассказала, должно было его возмутить. Почему она промолчала? Всё по той же причине.

– Как-то ты слишком спокойно восприняла расставания с «возлюбленным».

– Иди в Бездну.

Вот на это её сил вполне хватит – на то, чтобы как можно полнее высказать Ривиэлю, всё, что она о нём думает, чтобы выяснить всё до конца, расставить всё точки над всеми буквами:

– Ну? Стоило это того? Получил удовлетворение?

– Безусловно. Он это заслужил.

– А я? Чем я заслужила такое обращение?

– Какое? Уважение, интерес и защиту?

– Хорошо уважение! Да ты меня просто использовал!

– А меня использовать тебе было не противно? Приятно было с моей помощью заставить своего бывшего пожалеть об упущенном?