Чтение онлайн

Пальцы на руках закончились, и её мучитель приступил к следующей фазе. В воздухе мелькнул серебристой вспышкой кинжал и живот вдруг на секунду онемел, чтобы сразу сбить дыхание разрывающей болью. Сознание начало уплывать, но хлёсткий, памятный удар по лицу вернул её обратно. Ещё удар и что-то горячее потекло по щеке.

– Шлюха! Такая же, как все! Такая же, как моя мать! О, должно быть ты уже догадалась, что я незаконнорождённый, не так ли? Ну да, ты же умная, расчётливая сука! Но вот знаешь ли ты кто мой отец? Хочешь, расскажу?

В том её видении маньяк был молчалив и слышался лишь хруст костей, да влажно хлюпающий кинжал, наносящий всё новые и новые раны. В реальности же, Тариэль решил поговорить – похвастаться или пожаловаться? Откуда-то из глубины пришла неуместная ирония, которая обязательно искривила бы губы в корявой ухмылке, если бы она могла пошевелить хоть чем-то. Но нет, неподвижность и ещё раз неподвижность – главный козырь псевдо-Целителя.

– Тебе понравится, обещаю! Моего папу звали… барабанная дробь… Миллонд Йод! Да-да, братик милейшей Эшаэль ныне Кайзен, а в девичестве так же Йод. Даже не думай, Эшаэль мне не мать – Миллонд был ещё тем бабником, а тётушка ему верила. Ну как же – «аманэ»! Вот только побоку хаоситу всякие аманэ! А Миллонд был в большей, намного большей степени хаоситом, чем эльфом. Эшаэль этого так и не поняла. Если бы она только знала, скольких он «облагодетельствовал»… Н-да, бык-осеменитель эльфийской наружности. Ты себе представить не можешь сколько времени у меня заняло выявление всех его отпрысков… До сих пор не уверен, что вычислил всех, но кого нашёл, тех больше нет. Удивляешься, что мне это сошло с рук? Что никто об этом не узнал? Ну, так то Амиравиэль, кто же станет выносить сор из-под Древа? Попытались всё выяснить своими силами. Но где эльфы и где Некромантия, тем более основанная на Хаосе… Кстати, о Некромантии, что-то я увлёкся разговорами…

Кинжал возник прямо перед глазами и сердце замерло. Плевать на боль в животе, плевать на сломанные пальцы, но только не лицо, только не веки… Удушающая волна ужаса поднялась и затопила сознание, и если бы она могла, то сейчас обязательно бы протестующе закричала, взмолилась о пощаде, но у неё не было возможности даже зажмуриться…

А Тариэль забавлялся её ужасом, играя кинжалом у самого лица, иногда прикасаясь холодной посеребренной сталью, нанося лёгкие, почти безболезненные уколы, но медля, не приступая к главному.

– Страшно? Вижу по глазам, что страшно. Но я сегодня добрый, несмотря на то, что ты такая сука. Я всего лишь вырежу руны, больше ничего.

Резкий росчерк серебра и адское жжение на месте пореза, взмах, ещё одна вспышка, а потом ещё, ещё и ещё. Вскоре уже всё лицо горело, пульсировало магическими порезами, из которых потихоньку сочилась сила…

– Вот так, теперь твоя красота стала ещё совершенней. Теперь в ней есть смысл.

Тариэль недолго полюбовался делом рук своих, а потом вновь вернулся к прерванному рассказу:

– Да, смысл. Во всём должен быть смысл. Знаешь, когда я это понял? Когда наткнулся на записи «дедушки» в Библиотеки. О, нет, до этого я не знал, что Миллонд мой отец! Матушка, такая же шлюха, как и ты, тщательно скрывала свою постыдную тайну. Но дерьмо всегда всплывает. Стоило прикоснуться к его тетрадям, как перед внутренним взором замелькали странные, бессвязные картинки. Сперва я подумал, что это отголосок принятого накануне дурмана. Ага, увлёкся им после неудачной любовной истории, небось Ривиэль уже всё рассказал… Ещё одна шлюха. Все вы такие. Но от глупой привязки я избавился, порвал нити – с помощью дурмана и того, что во мне проснулось. Великое наследие предков!

Тариэль скривился от пафоса в собственном голосе:

– Звучит по-идиотски, но я действительно получил это крэшшшево Семя. Причём с уклоном в исконную магию Йод. Дом Времени. Хаоситы управляющие Рекой Времени… Как же! Всё что мне досталось – это жалкая способность заглянуть в будущее, или мельком увидеть прошлое. И первым, что я узрел, прикоснувшись к записям Навила – это «героическое» прошлое нашей до невозможности «дружной» семьи. Его сына и мою мать. Мою мать и его сына. В разных позах. Мило, правда? Намёк я понял сразу. А потом образы пришли лавиной. Чаще всего среди них мелькала огромная белая дверь, словно сотканная из света… Как только я обнаружил тот обрывок пророчества, всё сложилось. Или мне так показалось. Неважно. Главное я всё равно увидел. Увидел, что нас ждёт, если всё оставить как есть. Огромные города, практически лишённые жизни, эфир, заполненный не нитями, но какими-то грубыми волнами, вырубленные леса, грязный воздух и уродливых, паразитирующих на осколках умирающего Мира двуногих. Их даже людьми назвать нельзя, а уж тем более разумными.

Презрение исказило ещё сильнее черты лица Тариэля и Мара окончательно убедилась в том, что эльф, нет, именно эльф, а не хаосит, полностью сошёл с ума. Ни один разум не может вместить такое количество ненависти и злобы, презрения и отвращения… Когда это произошло, почему она не заметила этого раньше? Или мелькало что-то такое, но она упорно это игнорировала, обманываясь глупой влюблённостью, которой на самом деле и не было?

Тариэль же, примерившись, принялся за вырезание рун на её груди, приговаривая при этом:

– Мерзость… мерзость. Понимаешь? Это нужно предотвратить. И тот ошмёток дара, что мне достался от отца, помог понять, как именно это можно сделать. Он привёл меня к Дан’Мейн. Ирония – Книга Смерти была спрятана в корнях Древа Жизни… А дальше был долгая череда экспериментов. Да-да, на моих «братиках» и «сестричках». Не уверен, нет, не уверен, что выкосил их всех, но многих, да, многих…

Мара слышала и не слышала слов своего мучителя, всё глубже погружаясь в пучину непереносимой боли. Дело было не только в порезах, но и в том, что руны рвали её ауру, уничтожали столь оберегаемую структуру внутренних потоков, корёжили каналы силы и это отдавалось на совсем другом уровне ощущений. Как если бы ломали стержень её личности, разрушая самое сокровенное, отрезая по кусочку от души…

– А ты сильна, так сильна, что это оглушает… Ритуал ещё даже не закончен, но магия так и плещется, словно в переполненном сосуде… Да, тебя будет достаточно… Не то, что эти жалкие нашси. Зря, зря ты согласилась на эту работу. Впрочем, без тебя мне было бы намного сложнее. А так я смогу закончить гораздо раньше планируемого. После этого мне хватит силы, да, хватит. И я наконец отыщу Дверь… А вот это я пожалуй заберу, своё дело он уже сделал…

Только сейчас Мара осознала, что кулон всё это время был на ней, что именно он, как мог, поддерживал в ней жизнь и хоть как-то глушил боль. Как только Тариэль сорвал его, ощущения усилились многократно, окончательно отрезая от реальности, заглушая голос психа, бормочущего, что-то о том, как она глупа, как не видела всего, как легко ломается защита Отделения, как просто он использовал её похоть, какой трус Миллонд, как сбежал из Мира, едва понял, что натворил… как…

Всё это было неважно. Даже какой-то кинжал, будто бы и не в её грудь вонзившийся, останавливая и без того едва бьющееся сердце… Значение имел лишь стылый ветер, подувший из-за приоткрывшейся Грани, лишь край белоснежного крыла, показавшийся в проёме, лишь едва различимый шёпот…

– Пришшшлаааа… Последняя Смерть…

Белые перья стали покрываться зеленоватым налётом, на край Двери легли бледные пальцы, а тот же голос спросил:

– Зачем пришшшшла? Спрятаться?

Спрятаться? От чего? От жизни, от вопросов, от боли? Да, очень хотелось от всего этого сбежать… Вот только там, по другую сторону осталось столько всего…

– Не спрятаться? Тогда может быть хочешшшь ещё поиграть?

Мара не могла ответить, да и не была она больше Марой. Мастером. Некромантом. Ничего от той личности не осталось, смытое фиолетовым туманом, сочащимся из-под Двери. А взамен… Взамен что-то совсем другое искало дорогу к ней, пыталось ввинтиться в грудь, туда где-то когда-то билось сердце, заменяя собой всё, что делало её хоть капельку человеком. А Марак, да именно, Марак, раздумывала – пускать или нет, принять своё наследие, теряя себя прежнюю, или отвергнуть и «спрятаться», как предложил Крылатый?