Чтение онлайн

— Ты меня подначиваешь, — поняла я.

— Разумеется. К тому же я знаю, что ты неравнодушна ко мне. Придет время, и ты сама это признаешь.

— Мне не нужно время, — отбила я, отставляя бокал на кофейный столик, что братья подтянули из другой комнаты, чтобы удобно расположиться на диванах, стоящих друг напротив друга. — Я неравнодушна, Амадей. Но мне все еще тяжело самой это принять.

— Как тебе помочь? Твои моральные терзания вызывают у меня изжогу.

— Ты хоть знаешь, что это такое? — рассмеялась я.

— Не совсем, но, судя по тому, что я слышал в вашем порту, штука не из приятных, — признался он, подтвердив мои мысли, что людской болячкой не страдает. — Вспомни поцелуй по дороге домой из винодельни? Ты была наша, и тебе было хорошо.

— Я была пьяна, — отшутилась я.

— Первые пару секунд, — раскрыв мое резкое отрезвление, Адриан уперся локтями в свои колени, наклоняясь ближе. — Я совершенно уверен, что ты полностью отдавала себе отчет в своих действиях, просто в какой-то момент струсила. И, как видишь, от стыда ты не умерла, наше отношение к тебе не изменилось, как не изменится ни сейчас, ни в будущем. Это предназначение, Аврора, здесь нет грязи, в которой ты так боишься испачкаться.

Адриан был прав.

Я действительно боялась испачкаться. С самого детства мне твердили, что может делать аристократка, а о чем непозволительно даже думать. Но, как показывала ситуация, — я все чаще нарушала установленные окружавшим обществом табу.

Сидя в одном пледе в обществе двух мужчин, с одним из которых совсем недавно была близка и застигнута вторым, присвоившим мое белье, сложно говорить о морали. И, естественно, назревал вопрос: действительно ли так смертельно нарушать правила? Особенно когда речь идет о личных вещах, которые могут касаться как двоих, что хотя бы в теории привычно мне, так и троих, как происходило с вампирами.

Если примерить на себя их шкуру, то можно было понять, что они относятся к этому так же, как и я, только количество действующих лиц слегка увеличено.

— О чем задумалась?

— О том, что вы правы. Если все действительно так, то я просто лишаю себя душевного покоя за пустыми переживаниями.

Многозначительно переглянувшись, вампиры не подали виду, скрывая ликование, но оно слишком ярко читалось в темных глазах.

— И-и? — протянул Амадей.

— И я постараюсь думать об этом проще.

— Отлично, — протянув длинные пальцы в мою сторону, вампир явно приглашал пересесть поближе, уничтожая расстояние между нами. — Не трусь, Рори. Я просто очень хочу тебя обнять.

Немного робко, но с затаенным восторгом я на цыпочках подкралась к мужчинам, которые заранее отодвинулись, освобождая мне место между собой.

— Ты не замерзла? — заботливо спросил Адриан, опуская ладонь на мое колено. Ощутил температуру и недовольно потянул ступни к себе.

От неожиданного разворота я рухнула спиной на колени его брата, который даже не пытался скрыть своего довольства, глядя на меня сверху вниз.

— Ледяные. Нам не хватало только тебя простудить.

Горячие пальцы заскользили по подъему и принялись бережно разминать мои действительно прохладные ноги, разгоняя кровь по венам и согревая своим теплом. Амадей же, не спрашивая, принялся гладить меня по волосам, большая часть которых свисала до пола, при этом слегка щурил глаза и едва не мурлыкал.

— Видишь, мир не рухнул, — прошептал он, успокаивая своим голосом. — нам хорошо вместе. Хочешь, я расскажу тебе сказку?

— Расскажи мне лучше о вашей семье, — попросила я, честно себе признавшись, что не хочу сейчас подниматься и ждать, пока Амадей найдет книгу рода.

Не увижу, так хотя бы послушаю, а позже все-таки доберусь до древа и попытаюсь понять, что именно имел в виду Дрэго, наставляя меня на него взглянуть.

— О семье? А что ты хочешь узнать?

— Какими были ваши родители? Чем занимались? И в кого у вас такие разноцветные волосы?

Вампир хмыкнул, словно я несмышленый ребенок, но ответил, не прекращая водить пальцами по вискам.

— Это не наследуется, Рори. Бледнота волос показывает, какое горе пережил вампир. Когда наши родители ушли, для меня это оказалось большим ударом, чем для Адриана. Он был старше и понимал, что такое может случиться. И к тому же он кремень, каких не видывал свет.

— Горе?

Вспомнив белоснежные пряди Мариуса, по глазам вампира поняла, что он прекрасно знает, какой вопрос будет следующим.

Тяжело вздохнув, он все же поведал:

— У Мариуса погиб брат. Нас с Адрианом тогда еще не было, и подробностей никто уже и не помнит, разве что сам де Романус. Кажется, это было во времена Черных Братий. Тогда много кто пытался захватить княжество, дабы приручить непокорного соседа, способного нанести сильный удар.

— Смерть брата — это, конечно, тяжело, но разве настолько? — разумно поинтересовалась я, не представляя, как беловолосый вампир переживал утрату.

— Настолько. В одну минуту он лишился самого близкого человека, возможности создать свой клан и продолжить род. Он остался один, а значит, его участь в отношении семьи была предрешена, Рори. Но все иногда идет не по плану, — саркастично поджав на секунду губы, Амадей явно намекнул на меня. — Именно потому, что Мариус не в состоянии продлить свой род, он и живет уже так долго. Ни любви, ни тоски, ни жалости.

— Ни привязанности, ни зависимости, — дополнила я, обдумывая услышанное. — Но теперь…

— Но теперь он может войти в клан, продлить свой род, а когда придет время, со спокойной душой уйти за тобой. Собственно, как и мы с Амадеем, — закончил Риан, убедившись, что мои ноги согреты. — Мне до рези по гордости больно это говорить, но ты права: принять Мариуса в клан — самый верный способ решить эту проблему. Плюсы определенно превышают минусы. Но с одним условием.

— Каким?

— Он на испытательном сроке.

Я только пожала плечами.

В общем-то, неплохой исход тяжелого разговора и трудных решений. Я и сама не знала, как вести себя с князем Сумеречной Лощины, и не торопилась падать ему в объятия, повинуясь велению не души, но этой странной связи, которая ощущалась такой же крепкой, как гранитная стена.

Возможно, вампиры правы, всему требуется время. И нам с Мариусом — тоже, хотя бы для того, чтобы начать нормально разговаривать и рассматривать друг друга, привыкая.

Нельзя сказать, что сейчас наши взаимоотношения были ровными: скачки от ненависти до ужаса превалировали.