Чтение онлайн

Смотрительница была безумна… просто абсолютно и беспросветно чокнутая. И не факт, что причиной тому была инфекция.

— Тупое мелкое отродье… ты имеешь хоть малейшее представление о том, на что похож мир снаружи? Я видела пони, сплавленных с машинами и монстрами, сталкивалась с двухсотлетними гулями, которые не смогли справиться с одолевавшими их страстями, у меня развилась серьёзная наркотическая зависимость, и на меня падала лодка.

— Ты не понимаешь. Я могу делать, что захочу. И ни один пони никогда больше не причинит мне боль, — с уверенностью произнесла она.

— Если ты имеешь в виду Деуса, — пробормотала я, глядя на неё, — то я убила его.

— Я имею в виду свою мать! — прошипела Смотрительница в ответ, и вошла в П-21 с такой силой, что он закричал.

— Твоя мать… — Это объясняло… где она могла достать «игрушку» вроде той, что была надета на ней сейчас. — Твоя собственная мать…

— Каждую ночь, — прошипела она мне. — Каждую ночь. Потому что она была Смотрительницей. И могла делать всё, что пожелает. Но не с кем-то другим. Только со мной. — Она отрывисто хихикнула, вздрогнув всем телом. — Я пыталась поговорить с твоей матерью. Я рассказала ей всё… но она ответила, что ничего не может с этим поделать. Ничего! Ничего! — закричала Смотрительница, вытаращившись на меня своими безумными глазами. — Так что я сделала всё сама. Подождала, пока мать напьётся… украла бритву из комода… Всего один разрез… и теперь уже я заняла место Смотрительницы. — Она бросила болезненно-ласковый взгляд на связанного жеребца. — Ты вернула единственного, кто слушал меня. Моего любимого чудо-пони. И я могу скакать на нём, как она скакала на мне…

Я вздохнула, глядя на нее.

— Мне жаль… Жаль, что моя мать не смогла спасти тебя. Ведь именно для этого и нужны Охранницы. Она должна была сделать хоть что-то. — «Проклятье, Мама, ну почему ты ничего не предприняла?» — Но это не оправдывает того, что ты творишь сейчас.

— Стойло умирает. Я видела отчеты. Оно протянет год, не больше. Но теперь мы сильны, дверь открыта, и у нас есть оружие. Мы познали силу мяса и силу боли. И ничто не помешает нам захватить власть над поверхностью. Всё там станет моим. И никто больше не сможет причинить мне боль. — Она захихикала, присунув П-21 с дикой силой. — Теперь я получу всё!

— Верно. В том числе и это.

Больше ждать нельзя. Я скользнула в З.П.С. «Рог, голова, рог, голова».

Со вспышкой время ускорилось, и четыре разряда концентрированной магической энергии подобно звёздному дождю обрушились на Смотрительницу. Заверещав, она повалилась в одну сторону, а её рог отлетел в противоположную, вращаясь в воздухе. П-21 вскрикнул последний раз, когда она резко вышла из него, и тут же свернулся калачиком на кровати. Когда я бросилась к нему, турели открыли по мне шквальный огонь. Схватив грязную простыню, я швырнула её в сторону ближайшей, временно ослепляя, и сразу же взяла на прицел другую, одновременно телекинезом пытаясь вырвать силовой кабель из первой. Рассыпав сноп искр, кабель отвалился, лишая турель энергии как раз в тот момент, когда она раскромсала простыню.

— П-21, ты в…

Нет, он не был в порядке. Более того, он находился так далеко от него, что, похоже, не смог бы отыскать даже с помощью карты. П-21 смотрел в никуда пустым взглядом, пытаясь сжаться в комок так сильно, как только позволяли цепи. Сначала Рампейдж, теперь он. Моя досада на саму себя возросла сейчас многократно. Я сосредоточилась на оставшейся турели и выстрелила ещё трижды. Бронебойные свойства моей магии были весьма не впечатляющими, но, должно быть, я умудрилась угодить во что-то жизненно важное. Эта турель также заискрилась и замолчала. Достав заколку, я принялась ковырять ею в замке кандалов, сковывавших П-21.

— Держись. Я собираюсь вытащить тебя отсюда… Ты только держись…

Внезапно в меня врезалась Смотрительница, сбивая с кровати, и мы покатились по полу, сцепившись клубком. Она лишилась половины своего рога, который лишь искрился, когда она пыталась творить магию, а на месте одного её глаза зияла окровавленная глазница, из которой мне на лицо сейчас капала кровь. Сидя на мне верхом, Смотрительница в исступлении колотила меня копытами по лицу и горлу. Учитывая, что я уже получила сегодня выстрел в голову, пару выстрелов в грудь, и бесчисленное количество в спину, мне начинало казаться, что этот день реально не задался.

— Я отымею вас всех… всех и каждого! Я — Смотрительница! Это моё право! — визжала она мне в лицо, и с каждым словом её голос становился всё выше и выше. — И никто из вас больше не оседлает меня снова! Никогда!

Через голову Смотрительницы перелетела цепь, захлестнувшись петлёй у неё на горле, и два синих копыта резко натянули её. Цепь впилась глубоко в шею кобылы, и пёстрая шкура Смотрительницы начала быстро менять свой цвет с грязно-белого на жутко синий. Затем фиолетовый. Её темный язык вывалился изо рта, а рог отчаянно искрился в поисках чего-нибудь, чем можно поразить П-21. Наконец, она дёрнулась в последний раз и обмякла.

П-21 рухнул на пол, дрожа и всхлипывая, всё ещё связанный цепью с её мёртвым телом. Поднявшись, я осторожно расстегнула на нём уздечку, а он продолжал смотреть в пустоту глазами, в которых не было ничего, кроме боли и унижения.

— Я не твой чудо-пони… не твой… не твой… — шептал он.

— П-21… — тихо сказала я, с трудом поднимаясь на копыта.

— Я не… Я не чудо-пони…

— Она мертва, — пробормотала я. — Мертва… Отпусти её…

П-21 всхлипнул и посмотрел на меня взглядом потерянного маленького жеребёнка, дрожа всем телом, будто в лихорадке. Осторожно отомкнув кандалы на его копытах, я освободила своего друга от цепи, которую он тянул так сильно, что буквально раздавил Смотрительнице горло. Синий жеребец посмотрел на свежие кровавые ссадины на ногах и затрясся ещё сильнее, обхватив себя копытами в попытке унять эту дрожь. Я обняла его, отчаянно надеясь, что это было именно то, в чём он сейчас нуждался, и что я не сделаю этим ему ещё хуже. Уткнувшись лицом мне в грудь, П-21 заревел навзрыд, и я обняла его ещё крепче, позволяя выплакаться.

Мой взгляд упал на Смотрительницу. Боль… передавалась от поколения к поколению. Конечно, я ненавидела Смотрительницу за то, что она сделала, но, с другой стороны, мне не довелось побывать в её шкуре. Будь моя мать властным монстром, пошла бы я на убийство, чтобы освободиться от неё и, в конце концов, стать монстром самой? Как Дейзи, которая делилась с другими той болью, что она терпела из-за садистских развлечений её матери? Как давно это продолжается? Где и когда возник этот порок, передающийся от матери к дочери? Дейзи. Смотрительница. Неужели мне просто повезло, что моя мать любила меня? Неужели это было, скорее, исключением, чем правилом?

Нет. Я не хотела в это верить. Стойло населяли сотни пони, и просто в голове не укладывалось, что надругательство здесь могло быть чем-то обыденным, в то время как любовь и забота — лишь редким исключением из правила. Если бы боль была нормой, ни к чему было бы стыдиться её и скрывать ото всех. Она не сделала бы пони обезумевшей от власти и необходимости контролировать и унижать других, пока они не сделали того же с ней. Смотрительница предала Стойло, но я подозреваю, что она, возможно, просто увидела в этом возможность причинить боль всем нам, прежде чем мы ополчимся против неё, или же развалится само Стойло и погубит её.

Как же так получилось, что Пустошь смогла навредить даже пони, живущим в Стойле? Что-то такое было в этой земле, или в нас самих?

Наконец П-21 прохрипел слабым голосом:

— Мне нужен душ. Я должен смыть её с себя…

— Прости меня, — шепнула я ему на ухо.

Он поднял на меня свой затуманенный взгляд, и на мгновение я испугалась, что увижу там отвращение и презрение. Но в его глазах читалось лишь смятение.

— За что?

— Я… не слушала. Рванула прямо в… Это моя вина.