Чтение онлайн

Война. От этого слова мой живот скрутило. Было ли что-нибудь… когда-нибудь… более глупое и расточительное, чем война? Она уничтожила мир! Можно подумать, что этого было бы достаточно. Но здесь остались мы, два века спустя, и у нас всё ещё появлялись ситуации, когда у группы А и группы Б образовывалась проблема, и они не могли придумать никакой более хороший выход из ситуации, чем просто убивать друг друга.

Когда я смотрела на малинового пегаса, мне пришлось признать невольное уважение к нему. Он всё ещё оставался мерзким пони, но теперь, когда я сама стояла перед перспективой прекращения войны, я чувствовала небольшую признательность за то, что он пытался сделать. Я никогда не одобряла его методы. Есть вещи, которые никогда нельзя делать, теперь я это знала. Я буду чувствовать хлор, и слышать крик «убийца» до конца своих дней. Но сама цель, попытка предотвратить войну? Это было достойно уважения.

И поэтому я оказалась совершенно бесполезна, когда она посмотрела на меня. Я улыбнулась. Конечно, мне хотелось получить данные «Стального Пони». Я могла на самом деле дать их пони, нуждавшимся в них. Но я не могла просить Глори отречься, чтобы жить здесь, особенно учитывая, что я не останусь на очень долгое время рядом.

Наконец, она сделала глубокий вдох.

— Нет, — произнесла пегаска, и его любезное выражение лица в момент ожесточилось. Затем он пожал плечами, как если бы это было не важно. Но по выражению её лица, она ещё не закончила. — Нет, но я поговорю с ним.

Он потёр подбородок:

— Понятно. И ты убедишь его закрыть Добровольческий корпус?

— Нет. Я сказала, что поговорю с ним, — ответила она. — Твоё поддельное признание ничего не добилось. Принудительное не будет много лучше. Итак, позволь мне поговорить с ним о твоих проблемах. Может быть, он передумает. Может быть, нет. Но у этого будет больше шансов на успех, чем у того, что ты пытаешься делать.

Я улыбнулась… ладно, скривила рожу… ему.

— Иногда неожиданное является наиболее эффективным. — Оооо, посмотри, что я сделала, Лайтхувз? Понимаешь? Я использовала твои собственные слова против тебя. Очко, Блекджек!

— Установка безопасного канала займёт некоторое время. Надеюсь, вы обе будете хорошо вести себя до тех пор? — спросил он, посмотрев на нас.

— Да. Конечно, — ответила я с улыбкой. — Не думаю, что есть шанс, что мы сможем принять горячий душ, не так ли?

— Конечно, — скривил он губы.

* * *

Хорошо. Я могла бы попросить горячий душ, но согласилась и на ведро относительно чистой и лишь слегка радиоактивной воды и губку. Когда я начала смывать пыль, грязь, и слёзы с моего лица, я посмотрела на губку, пытаясь придумать, что делать дальше. У Глори состоялся бы её разговор, я получила бы свои данные, мы ушли бы, она рассказала бы одному из его пони, где найти талисманы прицеливания. В знак доброй воли, они принесли Глори её броню и мои скобы. Остальные мои вещи, с другой стороны, они, вероятно, скинули в четверти мили отсюда, просто чтобы убедиться, что они находились бы уже далеко, прежде чем я была бы готова действовать.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не пытаешься думать о том, чтобы убить пони губкой, — беспокоясь проговорила Глори, уткнувшись носом мне в шею.

— А? Что? Нет… — Кроме этого, мне пришлось бы засунуть её очень глубоко им в глотки. Ведро, с другой стороны… Если Глори выбила бы дно и расплющила его, у меня был бы хороший зазубренный край. Эффективный против глаз и…

Глори начала целовать мою спину, и мысли об использовании в качестве оружия губки и ведра вылетели из головы. О, да… это было хорошо… это было очень хорошо…

За исключением…

— Глори, я действительно… Я не думаю, что…

Что со мной случилось? У нас имелась личная жизнь. Я была, вероятно, такой чистой, какой не была бы ещё долгое время. Богини знали, я нуждалась в этом после того небольшого «приключения» с Рарити и Ванити. Но по какой-то причине, мой разум говорил мне, что это было неправильно, и я должна это остановить.

Это было официально. Я становилась совершенно, полностью чокнутой.

Серая пегаска развернула меня на спину и расцеловала мою грудь, прежде чем посмотрела мне в глаз.

— Я… мне очень жаль. Но я не думаю, что смогу сделать это. — Она просто ждала, а я заёрзала, отворачиваясь. — Я не заслуживаю… — замолчала я, запинаясь, не в силах договорить.

— О. Я вижу, — сказала она спокойно, затем, казалось, призадумалась о чём-то. Наконец, она посмотрела мне в глаз. — Ты мне доверяешь?

«Ась?»

— Конечно… — пробормотала я, потрясённая тем, что она вообще спросила такое.

— Абсолютно и полностью? — надавила она, улыбнувшись мне. Я кивнула, и она мгновение копалась в своих сумках, выдернула повязку и завязала мне глаза. — Не трогай её, — сказала она твёрдо.

«О… кей…»

Затем она слезла с кровати и порылась в своих седельных сумках. Я упорно боролась с желанием подглядеть, когда она вернулась в постель. Потом она втиснула мои передние ноги над головой через щели в кровати и… мои уши дёрнулись от звука застёгнутых на моих ногах наручников.

— Г… Глори! Что ты делаешь? — ахнула я, и затем почувствовала, как мои задние ноги развелись довольно далеко друг от друга и пристегнулись к подножкам у основания кровати.

Она пододвинулась ко мне и прошептала на ухо:

— Тссс… поверь мне.

Резиновый мячик был втиснут мне в рот и завязан вокруг морды. Я не могла двигаться. Не могла видеть. Не могла говорить.

Но, спаси меня Святая Селестия, я могла чувствовать! И то, что накрыло меня, оказалось одним из наиболее сильных ощущений в моей жизни. Какая-то мрачная, рациональная, разумная часть моего разума брюзжала, что сейчас было не время для… этого! Эта часть была схвачена остальным моим мозгом, избита резиновыми шлангами, и брошена в чулан, на задворках моего сознания. Я достигла экстаза, плача в кляп, но она не смягчилась.

Глори, должно быть, была связана с Ванити… как-то. Она остановилась только чтобы снять кляп и дать мне отдышаться, прежде чем заглушить меня другим, очень прекрасным кое-чем. Я в отчаянии вернула услугу, награждённая звуками её блаженства и ощущением, что я была очень хорошей пони.

Когда мы закончили, она сняла повязку с глаз, и я почувствовала себя совершенно запутавшейся и исключительно мягкой внутри. Я хотела спросить, где она научилась делать подобные вещи, но вкус кобылы полностью переопределил мою способность думать. Это тоже хорошо, потому что мой мозг пытался придумать самые разные причины, почему то, что мы сделали, было неправильно, и незаслуженно. Я была плохой пони, чуть не убившей её… но этот голос заглушался тем, что Глори сделала почти всё. Она приняла решение, и сделала это. Поэтому та кислая пони скрывалась в глубине моего сознания, бормоча плохие вещи обо мне.

Она вымыла меня второй раз… и себя… перед тем как, наконец, отстегнуть меня от кровати. Мне пришлось признаться, я была так расслаблена, что чувствовала, будто все остальные мои кости тоже стали резиновыми.

— Ничего себе… — Итак, на данный момент, сложные предложения были мне не под силу.

— Никогда не делала такого раньше? — спросила она, казалось, вполне довольная собой. Я энергично закачала головой туда-сюда. — Нравится? — Я чуть не растянула шею, кивая. Она радостно захохотала. — Тогда, я так рада, что не испортила это. Даск думала, что тебе это понравится.