Чтение онлайн

Денис огляделся. Он узнавал многих из тех, кто в последние дни принимал участие в судьбе Ники. У всех этих людей с мрачными лицами была общая задача — убедиться самим и убедить родственников больной в том, что надежды на спасения больше нет.

По команде заведующего выключили аппарат искусственного дыхания. Тикали секунды, но ни один мускул не дрогнул на лице пациентки. Она безмятежно лежала, совсем не заботясь об отсутствии воздуха в своих легких. Невропатолог пошевелил торчащую из горла больной дыхательную трубку, пытаясь вызвать кашлевой рефлекс. Кашлять пациентка тоже не хотела. Всю свою жизнь она исправно откашливалась каждым утром. Каждым, но только не этим!

Через минуту за нее вновь дышал аппарат.

Ника снова летела над Атлантикой, и неведомая черная энергия заливала ей легкие. Она с ужасом понимала, что эта энергия не принадлежит сестрам Вуду. То, что душило ее, пришло извне, из черной бездны вселенной! Ника пыталась проснуться, но зловещий сон не отпускал.

Свистящие хрипы разбудили мужа. Он вскочил и растолкал жену. Включив свет, увидел потерянный взгляд любимой. Она беззвучно шевелила посиневшими губами и тянулась к канюле кислородного генератора. Денис усадил ее и подпер спину подушками. Вставив ей в нос канюлю, он подбежал к генератору и включил подачу кислорода. Бьющая в нос струя вернула Нику к жизни.

— Может, съездим в больницу? — с тревогой спросил он.

— Не надо! Я сама виновата. Решила, что могу обойтись без кислорода, вот и поплатилась. Лучше убавь струю, а то обжигает нос.

Денис вышел в коридор перенастраивать генератор.

— Да и некогда мне болеть! — ее голос повеселел.

Действительно, времени хворать совсем не было. С календаря красной цифрой подмигивал День Благодарения.

После завтрака Ника устроилась на кухне и усердно перелистывала свои поваренные книги в поисках нового рецепта приготовления праздничной индейки.

— Денис, я все забываю тебя спросить, почему американцы называют индейку туркой?

— Из политкорректности, не хотят задевать чувства индейцев!

— А о чувствах турок они подумали?

— Турки далеко, а индейские резервации — вон они, под боком!

— Ладно, я к соседям, фаршировать индейку!

Вернулась она лишь перед самым застольем, чтобы успеть нарисовать себе личико.

Когда, наряженные и красивые, Денис с Никой пришли на праздник, Пашин дом уже был полон народу. Разношерстная компания долго не раскачивалась и сразу же набросилась на хрустящую корочкой индейку.

— Индейка — просто чудо! — восх ищались гости. — Особенно грудка!

— Грудка индейки — чудо? Вот эта грудка — чудо! — один из гостей выпятил грудь до середины стола и начал играть мышцами под футболкой, размер которой был намеренно на два размера меньше.

Он был бывшим стриптизером и до такси работал в элитном ночном клубе.

— Это чудо себя в зеркале-то видело? — спросила Ника так, чтобы подвыпивший стриптизер услышал.

— Да я… Да у меня… — полез в бутылку оскорбленный эталон мужской красоты.

Он тут же попытался стянуть крепко сидевшую на нем футболку. Невеста «Аполлона» едва удержала его и не дала разгуляться. Поняв, что выступить не удастся, тот сник и плюхнулся обратно на стул. Хлопнув очередную стопку водки, он обнял свою подружку и начал делать вид, что внимательно слушает ее яростный шепот о правилах хорошего тона. Однако долго не выдержал и увел ее на улицу покурить.

— На месте этого качка я бы давно собрала чемоданы и бежала от нее без оглядки, — поделилась Ника с друзьями. — Только слепой не видит, что над ней висит венец безбрачия. Первого мужа зарезали в пьяной драке — это раз, — она начала загибать пальцы. — Сестра похоронила и первого и второго мужа — это два. От трех покойных мужей у них на двоих пятеро детей и ни одного мальчика — это три. Ну, про то, как умер их отец, сестрицы молчат как партизаны. Пусть будет три с половиной. В общем, ничего хорошего мужчину в таком семействе не ждет.

Ее опасения на той вечеринке подтвердились. Одной из ночей, когда сама она уже лежала в коме, таксисту-стриптизеру не повезло на заправочной станции. Не успел он вставить пистолет в бензобак, как к нему пристал обдолбанный негр:

— Дай-ка мне, мил человек, пару долларов на поправку здоровья!

— А что, в зоопарке рацион уменьшили?! — пошутил наш мускулистый детина.

Но эволюция не стоит на месте. «Примат» неожиданно выдернул из машины заправочный пистолет и окатил из него таксиста.

— Закури, мил человек, я не такой жадный, как ты! — негр глубоко затянулся и бросил в «брата своего старшего» тлеющий косяк марихуаны.

Испугавшись огня, как и подобает дикой твари, «примат» скрылся в каменных джунглях Балтимора…

Ну а пока ни качок, ни Ника не догадывались о приближающихся ударах судьбы. Они были счастливы. Каждый по-своему. Ника была довольна, что может не только обременять близких заботами, но и порадовать их своей стряпней. А бывший стриптизер был рад, что подруга зацепилась языком на кухне и предоставила его самому себе. Отсев на край стола, он упивался и водкой и собой.

«Какая у меня была жизнь!» — он закрыл глаза.

В своих воспоминаниях он снова выхаживал царем зверей среди визжащей толпы подвыпивших дамочек и выбирал себе лучшую львицу.

Разгоряченные его видом девы томно порыкивали и тянули к нему пушистые лапы. В первые ряды вырывались те, кто хотел похвастаться своим бесстыдством перед подругами. Конкуренцию им составляли одинокие женщины, уставшие от бесплотных мечтаний. Они жаждали прикоснуться к живой плоти, которая будет жить в их окрашенных свежими красками мечтах до следующего визита сюда. В руках у них шуршали зеленые бумажки различного достоинства, служившие пропуском к манящим стрингам накаченного парня. Цепкий взгляд стриптизера вылавливал купюры, достоинство которых приличествовало его красоте. К ним-то он и направлял свои мускулистые и стройные стопы.

Предпочтение отдавалось постоянным клиенткам. Им он позволял больше, чем другим. Они не довольствовались одними лишь хлопками по его упругим ягодицам. Засовывая деньги за поясок его стрингов, избранные могли коснуться самой желанной части тела. Видя это, зал взрывался, а дамы лезли в сумочки, возбужденно заменяя одни зеленые бумажки на другие, достоинством побольше.

«Вот это была жизнь! — умилялся таксист воспоминаниям. — Если бы не тот конфуз, я наслаждался бы ею по сей день!»

С горечью и сожалением он вспомнил свой последний вечер невозвратного счастья. Ничто не предвещало беды. Взгляд стриптизера, как обычно, скользил по шелестящей листве леса наманикюренных рук, пока не уперся в увядающий ствол, на котором весело играл зеленый листочек сотенной купюры. Ноги сами понесли его к подвыпившей леди не первой свежести. Нули на зеленом листочке делали толстый слой ее макияжа не таким заметным, а глубокое декольте с обвисшим содержимым не таким отталкивающим. Встав перед ней на колени, мускулистый парень откинулся назад, демонстрируя себя в лучшем свете. Не веря своему счастью, пьяная женщина схватила его за ягодицы и завизжала в экстазе. Зал подхватил ее вопли недвусмысленным улюлюканьем. Позабыв о руках потасканной львицы на своей заднице, царь зверей с тревогой смотрел на бесхозную сотню, упавшую на сцену.

В этот момент разгоряченная дамочка вошла в раж, взвыла, как раненый зверь, и рванула стринги вниз. Через мгновение в зале наступила гробовая тишина. Ошалевшая львица с ужасом смотрела на то, что выпало ей в руки из сорванных стрингов. Грохот упавшего тела вывел окружающих из оцепенения. На полу перед сценой живописно распласталась членовредительница со своей страшной добычей в руках. Подбежавшие охранники быстро привели ее в чувство и отобрали искусно сделанный муляж. Зал взорвался оглушительным хохотом. Убегая со сцены, стриптизер-неудачник сам заливался истерическим смехом…