Чтение онлайн

Так Вика убедилась в своих возможностях, но то, что она узнала о себе тем летом от старой знахарки, было просто уму непостижимо…

Многие годы минули с тех пор. Еще не раз она испытывала необычайную легкость после сброса черной энергии. Но та воздушная эйфория не шла ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала сейчас. Какие-то люди в униформе суетились вокруг нее и встревожено говорили на знакомом, но почему-то малопонятном языке. Ее любимые собачки забились в угол, и полными отчаяния глазами наблюдали за происходящим. Вот их хозяйку пристегнули к носилкам широкими ремнями и подняли высоко в воздух. Вика оторвалась от земли и безмятежно поплыла по своему дому. Непередаваемая легкость и спокойствие усиливались с каждой минутой. Это ощущение было совершенно ново для нее. Теперь она конечно же не побоялась бы спросить об этом маму или знахарку, но они были далеко за океаном. Да и язык ее уже почему-то не слушался и, похоже, что не только язык…

* * *

Краем глаза мужчина видел, как в спешке выносят из дома его жену. Он тоже торопился. Дрожащими руками он собирал все ее медицинские справки и показывал бутылочки с лекарствами, перечень которых потребовали парамедики. Реанимационная машина с ревом сирен умчалась в ближайшую больницу.

Когда опись медикаментов закончилась, его повезли следом за мелькающими вдали огоньками на второй «Скорой». Регистраторша приемного покоя сообщила, что Викторию все еще пытаются спасти, и нужно терпеливо ждать и надеяться. Его онемевший от горя мозг плохо воспринимал окружающее и отказывался верить в происходящее. Он сидел в пустом холле и мысленно изо всех сил помогал жене бороться со смертью.

— Давай, малыш, возвращайся! — молил он ее. — Я рядом! Как спасение от жестокой действительности память вернула его в прошлый декабрь. Ровно год назад он уже сидел в этом же приемном покое и терзал себя мыслями, о том, что во всем виноват сам. В том декабре они попали сюда с похожим, но не таким страшным кровотечением. Тогда он забрал жену из этой лечебницы, несмотря на уговоры врачей. Забрал, чтобы вернуться обратно спустя сутки.

«Как мог я пойти у нее на поводу и отказаться от госпитализации?» — упрекал он себя тем декабрем.

Днем раньше у нее тоже хлынула горлом кровь, причем в самый неподходящий момент. Пока он на нижнем этаже запускал в дом собак, она захлебывалась кровью в ванной комнате наверху. У нее не было ни времени, ни сил позвать на помощь, и она одна мужественно сражалась с кровотечением. Когда он поднялся на второй этаж, она уже в полуобморочном состоянии висела над полной крови раковиной и шептала: — Димочка, я умираю.

Его имя прозвучало непривычно из ее уст. Он даже не помнил, когда она его в последний раз так называла. Они с незапамятных времен звали друг друга Дича и Вича. Причем его ласковое обращение к ней вызывало недоумение у знакомых американцев, которые к разряду ласковых имен его ну никак не относили. Дича с Вичей поняли недоумение американцев после просмотра очередного ужастика, из которого узнали, что поанглийски «Вич» означает ведьма.

— Подумаешь, немножко кровки. — с наигранным спокойствием произнес он, выводя жену из ванной комнаты — В первый раз, что ли? А ты тут помирать собралась.

Дича усадил ее на кровать, подпер спину подушками и включил ингалятор с бронхо-расширяющим раствором. Вича успокоилась, но каждый вдох давался ей с большим трудом и синева вокруг губ не хотела проходить.

— Вызывать 911? — спросил он, глядя в ее теряющие фокус глаза.

— Не знаю, — неопределенно пожала она плечами.

Это и был ответ. До этого дня, как бы плохо ей не было, она всегда стойко сражалась со своим недугом и за все их годы жизни в Америке они ни разу не вызывали службу 911. В самых крайних случаях муж сажал ее в машину и они ехали в госпиталь сами. Но раз Вича не сказала «нет», значит, чувствовала себя совсем плохо.

Вскоре дом наполнился парамедиками, которые, померив уровень кислорода в крови, сразу же надели на пациентку кислородную маску. Не прошло и двух минут, как порозовевшая Вича спросила: — А может, не надо никакой больницы? А когда она услышала, что повезут ее в ближайшую, пользующуюся дурной славой лечебницу, то заупрямилась еще больше.

— Ну давай съездим только на рентген, — уговаривал ее Дича, — если все нормально, я сразу же заберу тебя домой.

На рентгене ничего страшного не нашли, но и домой тоже не отпустили. Виче все назначали и назначали бесконечные анализы и тесты, и конца и краю им не было видно. Они уже давно привыкли к этой практике вытягивания денег из страховых компаний. Больница, в которую они попали, соседствовала с негритянскими кварталами, где медицинский полис имели считанные единицы. В неотложной помощи здесь никому не отказывали.

Можешь ты платить или нет, умереть тебе в этой стране не дадут. Поэтому больницы в нищих районах еле сводят концы с концами и пытаются компенсировать расходы на бесплатных больных за счет тех, у кого есть медицинские страховки. И уж если им попался пациент с хорошим полисом, как у Вичи, то будьте уверены, больница попытается высосать из него все, что можно, а порой и что нельзя. Уже наступало утро, а беготня вокруг выгодной больной не прекращалась. В какой-то момент терпение задерганной пациентки лопнуло, и она выдвинула ультиматум: — Или меня сейчас же переводят туда, где я постоянно наблюдаюсь и где есть специалисты по моему заболеванию, или я одеваюсь и ухожу домой.

Ажиотаж как-то сразу стих и до утренней пересменки их больше не трогали. Новая дежурная врачиха с неохотой сообщила, что Викторию смогут перевести в Балтимор, в ее родную больницу имени Хопкинса, как только все бумаги будут готовы.

Однако к тому времени Вича уже полностью оклемалась и загреметь в больницу на выходные ей совсем не хотелось.

— Ну, что мы там будем делать? — убеждала она Дичу. — Посуди сам. Сегодня суббота. Вместо моего лечащего будет только дежурный врач. А просто валяться там до понедельника нет никакого смысла.

Слишком легко он дал себя уговорить в тот раз, и это была его первая ошибка, которая потянула за собой цепь последующих событий приведших год спустя в тот же приемный покой.

Конечно, прошлой зимой ему и самому не хотелось оставлять жену в больнице. Он пошел у нее на поводу и позвонил другу из соседнего дома с просьбой забрать их домой. Вича демонстративно подписала отказ от госпитализации и быстрым шагом покинула приемное отделение. Такая бравада не прошла даром.

Уже сидя в коридоре она начала ощущать нехватку воздуха, но не показывала виду, что ей плохо.

— Давай пойдем обратно, — предложил Дича. — Меня же не обманешь, я вижу, что тебе нехорошо.

— Ничего страшного, просто я провела всю ночь на кислороде и еще не настроилась дышать без него. На свежем воздухе должно пройти.

Он посадил ее в инвалидное кресло и вывез на улицу. Пока они ждали соседа, Вича действительно раздышалась и ее щек коснулся легкий румянец.

— Ну, что болячка? — приветствовал ее приехавший Шура. — Домой или в «Биби» за очередной кофточкой? — попытался пошутить он.

Последнее время это был любимый бутик Вичи. Одежда из него составляла почти весь ее гардероб. — В следующий раз, — слабо улыбнулась она.

Да, муж ее баловал, и хотя одеваться в «Биби» было не дешево, все шкафы в их доме были завешаны нарядами из этого магазина. Все тот же сосед временами ее подначивал: — Сколько одному человеку нужно одежды!? — спрашивал он, наблюдая, как она выбирает себе очередную блузку для покупки через Интернет.

Дича прекрасно понимал, что это расточительство, но отказать своей Викуле не мог. Он видел, как все труднее и труднее дается ей каждый новый день, и не мог лишать ее этих маленьких радостей, которых было не так уж и много в ее нелегкой жизни.