Чтение онлайн

Фонтаны уже не работали, и они бродили, шурша золотыми листьями и вспоминая вылазку в это волшебное место во время их последнего приезда. Совсем не верилось, что пролетело столько лет, и лишь здорово вымахавшая Диана была живым тому подтверждением. Такое долгое отсутствие еще крепче сблизило сестер, они никак не могли наговориться и насмотреться друг на друга. Счастье кружило вокруг осенним листопадом, и никто из них не мог предположить, что это был последний раз, когда они были вместе. Не зря восточные мудрецы говорят: «Блажен тот, кто находится в неведении»…

Яна шла по грустившему вместе с ней Питеру, по ее лицу стекали капли дождя, перемешенные со слезами. В памяти всплыл их последний душевный разговор. Тогдашний крик души ее сестренки оказался пророческим.

— Все можно изменить. Любую ошибку можно исправить.

Только оттуда никого не вернуть, — с тоской исповедовалась Викуля, и еле заметное облачко страха мучительной смерти промелькнуло в ее больших серых глазах.

Эти испуганные глаза смотрели теперь из каждой лужицы отражающей серое небо. И огромное облако страха замерло в них уже навсегда. Яна крепко держалась за ремешок своей сумочки как за последнюю нить, связывающую ее с сестренкой.

Ведь там лежали билеты до Вашингтона, втиснутые между пудреницей и зонтом, который она так и позабыла раскрыть.

* * *

В покрытом тучами Балтиморе в это время тоже шел дождь.

По ночному городу ехала одинокая машина с таким же одиноким водителем. По лобовому стеклу маятниками елозили «дворники». На душе было пасмурно и сыро.

— Ямщик, не гони лошадей, мне некуда больше спешить, — перебивало шум дождя мое дрожащее нашептывание старинной мелодии.

По авторадио опять говорили о патриархе и о том, что даже природа льет по нему слезы.

— Да, природе больше делать нечего, как плакать по восьмидесятилетнему старику, — возразил я вслух. — Все должны только радоваться, что он столько прожил. Матушка природа плачет по моей Виче, которая в два раза моложе, а умирает в расцвете лет. Я чуть не сказал «в расцвете сил», да осекся.

— Сил как раз природа Виче и не оставила, — прерывисто вздохнул я, подъезжая к дому.

Скинув на пол одежду, в которой провел почти сутки, я отправился в ванну. Едва слышный телефонный звонок выдернул меня из душа. Разбрызгивая воду по комнате, я подбежал к аппарату, схватил трубку и со смешанными чувствами выкрикнул: «Говорите!» В телефоне послышался монотонный голос семейного адвоката: — У вашей жены начало резко падать давление. Похоже, что она умирает. Вам нужно срочно приехать.

* * *

Виче становилось хуже с каждой секундой. Уже вся раковина была наполнена кровью. Она не хотела верить тому, что видела. Ведь они только, что вернулись из Ямайки отдохнувшие и загорелые. Она думала, что теперь у нее хватит сил пережить недолгую балтиморскую зиму. Но ее организм решил по-другому. В горле продолжало клокотать. Она чувствовала резкую нехватку воздуха. В глазах начало темнеть: «Услышал ли Дича мой зов о помощи? Где же мой любимый!?»

Голос семейного адвоката пропал. В телефонной трубке повисла шуршащая тишина. В этой стране невозможно уловить момент, когда твой собеседник вешает трубку. Вместо привычных коротких гудков здесь просто появляется едва уловимое статическое потрескивание. В плотно прижатой к уху трубке слышался шум далекого прибоя несущего непереносимое чувство одиночества. На всякий случай, держа трубку у уха, я быстро вытерся и начал одеваться.

— Только обязательно дождись меня! — молил я свою любимую в умерший телефон. — Мне так много надо успеть сказать тебе! Пусть говорят, что она ничего не чувствует и не слышит.

Откуда они это могут знать?! Человеческий мозг — большая загадка, и никто не знает, что происходит с человеком в коме.

«Вича должна выслушать меня, во что бы то ни стало», — лихорадочно думал я, ведя машину.

На скоростной дороге было пусто, и я пролетел ее за считанные минуты. Въехав в город, я с ненавистью смотрел на бессмысленные для пустынных улиц светофоры, которые крали драгоценные минуты. Но я знал, что беседа с полицейским украдет еще больше времени, а с нашей «удачей» в неотвратимости такой беседы не было никакого сомнения. На очередном светофоре что-то надломилось в душе и, рассыпая проклятия на всех и вся, я рванул на красный свет…

С Вичей был только семейный адвокат, который что-то нашептывал себе под нос. Он вздрогнул от неожиданности, когда в бокс вихрем влетел муж пациентки.

— Я же просил, никакой религии! — закричал Дича с порога. — Неужели трудно понять? Взглянув на тревожно пикающий кардиомонитор, мужчина тут же осекся. Индикатор верхнего давления приближался к пятидесяти.

— Дмитрий, вы же понимаете, что Виктория уже не в состоянии эффективно снабжать свои органы кислородом, — послышался за его спиной чей-то голос.

— Максимальные лечебные дозы медикаментов, поддерживающие ее сердце, больше не работают, — продолжал дежурный врач, встав рядом с ним. — И повышать их мы уже не можем.

— Группа из ассоциации «Подари Жизнь» хотела бы побеседовать с вами, — спокойным голосом произнес семейный адвокат, уступая мужу место у изголовья больной.

— Что!? Еще одна религиозная секта? — Нет, нет. Это медицинская организация.

В дверях появилась крупная женщина, ее громовой голос тут же наполнил бокс.

— Я сожалею о том, что произошло с Викторией. Врачи сообщили нам, что они бессильны помочь вашей жене, но сама Виктория может помочь другим, если станет донором.

— Донором?! — не скрывая удивления, переспросил Дича. — Но ведь у нее генетическое заболевание. Кому нужны ее органы? — Ее анализы показывают, что функция почек и печени в норме, а если высокая доза кардиостимуляторов не окажет токсического эффекта, то и сердце может кого-то спасти.

— Да, но у нее в почках были камни.

Похоже, что камней больше не осталось, — пророкотала женщина.

Дича не мог поверить в такую несправедливость. Буквально прошлой осенью, когда они ездили в Южную Каролину, в знакомый уже курортный городок, у Вичи начал болеть бок. Она думала, что опять прихватило легкое, но спустя неделю у нее неожиданно вышел камень. Очевидно, восьмичасовая тряска в автомобиле сдвинула камень с места, а ежевечерние посиделки в горячей джакузи помогли продвижению камня наружу.

— Вот видишь! Твой ежедневный травяной чай сделал свое дело. И тот камень был последним, — погладил Дича Вичино плечико.