Чтение онлайн

— А что такое? — спросил я, отрываясь от размышлений. Помимо прочего, меня все больше интересовал наш молча сидящий на переднем сиденье спутник со странной фамилией Левенштайн. Переговоры о плате за поездку вел именно он, и я заметил, что он убедил водителя, показав ему купюру… в 100 швейцарских франков! Водила сначала требовал православные рубли, потом просил доллары или хотя бы евро — но в конце концов согласился на франки.

— Да половина улиц перекрыта! — жизнерадостно сообщил мне водила. — Какие-то разрушения везде, говорят… Я слышал, что самолет упал — ну так ведь не здесь, а ниже по течению, за городом! Радио только стало об этом сообщать — и сдохло! Чудеса!

— Ну вот видите — опять перекрыто! — сказал он через минуту, когда мы снова увидели в конце улицы редкую вереницу автомобилей перед полицейским автобусом, перегородившем половину полос движения.

— Вы только гляньте — автоматчики! — закричал наш бомбила. — Что ж делается?! — Он снова начал ожесточенно крутить ручки настройки, одновременно другой рукой выворачивая руль назад. Радиоприемник шипел на разные лады.

— Попробуйте средние волны, — неожиданно подал голос «профессор» (я его теперь мысленно так и обозначал — в кавычках; да и впрямь — не говоря уж о том, что за такси 100 франков — невероятное транжирство, откуда вообще в Калининграде франки?? Не из Польши же он их привез…)

— О, точно! Я и забыл про средние волны! — радостно взревел шеф. Он чем-то пощелкал, потом стал снова ожесточенно крутить настройки, не забывая, впрочем, глядеть на дорогу — мы въехали в какой-то лабиринт узких улочек. От радио поначалу по-прежнему раздавался вой, потом вдруг выплыло: «…экстренно собрался областной комитет партии «Священная Держава». После краткой молитвы выступил глава областного полицейского управления, МЧС, затем слово дали губернато…. (Снова шум, треск….) Нападения террористов. Разрушена городская ТЭЦ №2, в жилых домах имеют место взрывы и локальные разрушения. Обнаружены множественные повреждения коммуникаций — водопроводов и газопроводов, сотовая связь работает с перебоями… (диктор «уплывает», едва слышен сквозь шум)

— С перебоями?! — встрял наш говорливый вожатый, почему-то обернувшись ко мне с радостной улыбкой дебила на лице. — Да она вообще не работает!!

Он полез за пазуху и достал телефон.

— Вообще не ловит! Я думал, у меня сотовый сломался, прикинь? И я не понял — что они там про террористов болтали?

«привлечь армейские формирования….. и ввести комендантский час» — прошипело радио вполне отчетливо.

— Черт знает что болтают! — сказал водила раздраженно, убрав звук до минимума. — Меня этот шип бесит! — пояснил он свои действия.

Мы продолжали петлять практически в полном мраке по стремным ночным переулкам, почти пустым в это время суток (было уже часов 8 вечера, по моим прикидкам; фонари не горели). Несколько раз я был уверен, что мы заехали в тупик, и подозревал самое нехорошее, но наш беспечный водила все время находил какие-то лазейки, куда оказывалось возможно просунуть узкое рыло его «ласточки» — и ехать дальше.

— Считайте, вам повезло, что на меня напали! — гордо продолжал он болтать, не забывая крутить руль. — Я тут все дорожки знаю… Хрен бы вы иначе до реки добрались со всеми перекрытиями, а со мной сейчас — хоп! — мы к самому мосту выскочим!

— Что это?! — вскрикнула Катя. Она перестала дрожать.

Впереди по курсу виднелся, освещенный только нашими фарами, трехэтажный то ли барак, то ли еще какой шедевр «архитектуры для бедных». За его темными глазницами окон нигде не горел свет, поэтому он казался нежилым. Я долго рассказываю, но на самом деле все было очень быстро: свет от фар только-только осветил его, и, как будто это были не фары, а какой-то луч лазера — дом под этим светом начал разрушаться, как будто складываться внутрь. Проседать. Все это было в абсолютном безмолвии, под легкое шипение радиоприемника.

Барак длинно, как лежащий на боку бомж, вытянулся вдоль улицы — и все время, пока по нему бежал свет наших фар, он рушился и проседал, обваливался, как карточный домик. Наконец, сквозь урчание мотора и шипение радио донесся — почти на грани слышимости — женский визг, потом другой, как бы доказывая, что дом вовсе не был нежилым.

Все это длилось буквально секунд 5 — и страшный дом остался позади, в темноте.

— Около половины вашего жилфонда изношено на 90-100%, — сказал «профессор», как бы отвечая на незаданный вопрос. — Что вы хотите? Волна пришла, и сейчас все такие вот бараки рушатся по всему городу.

«Вашего», мысленно отметил я, и захотел задать «профессору» язвительный вопрос не в бровь, а в глаз — но меня опередила Катерина.

— У тебя кровь идет, — сказала она тихо, вглядываясь мне в лицо.

— Где? — Я ощупал себе лицо. Под носом было мокро, а пальцы потемнели. — Ого! Кровь из носа!

— У кого кровь? — вскинулся профессор.

— Да ни у кого, — я сделал Кате знак помолчать. — Это просто я… Я название придумал для своей статьи: «Кровь износа»!

Я подмигнул Кате, которая продолжала тревожно в меня вглядываться.

— Разве не прекрасное название? В духе старого, я бы сказал, «Коммерсанта»! Вы нам тут все ведь про износ рассказываете — там 80%, там 90%...

— Ах вы об этом… Все это типичное русское легкомыслие! Каламбуры, анекдоты... Как и жильцы в том бараке. А нельзя вечно жить против законов физики! — заключил он мрачно.

— Но эти люди ни в чем не виноваты! — гневно заявила Катя. — У меня мама живет в таком бараке, правда, не здесь, а в Горячих Ключах!

— Очень надеюсь, моя дорогая, что Горячие Ключи не попадают в Пятно, — таким же сварливым голосом сказал профессор.

— Ребята, вы о чем? — весело поинтересовался наш шеф.

— Как, разве вы не видели дом слева?! — спросили мы чуть ли не хором.

— Какой дом? — искренне удивился он. — Ребята, я за рулем — я на дорогу смотрю!

Он действительно ничего не заметил.

Вскоре мы вырулили из очередного кривого переулка, которым я уже потерял счет, на действительно широкий проспект. Небо почти очистилось от туч, луна светила ярко, придавая пейзажу малость ирреальный, сказочный синеватый оттенок, асфальт матово блестел — и впереди я увидел мост.

— Старый мост! — торжественно и в то же время дурашливо провозгласил шофер. И почти тут же — О, черт!!

У самого спуска к мосту мы все разом увидели натуральный… БТР, с пулеметной башней, развернутой к дороге, то есть к нам. Боевая машина перегораживала добрых две трети проспекта. Вокруг кучковались солдаты в ставшей знаменитой зеленой форме, с недавно введенными православными крестиками на шапках вместо привычных звездочек.

Как назло, никаких других автомобилей, кроме припаркованной справа полицейской «Мазды», перед блокпостом не было — проспект был пустынен, видимо, всех прочих водителей отловили и остановили гораздо раньше.