Чтение онлайн

– А как? Подзатыльников надавать? Или голову отрубить?

– Гав! – раздалось сбоку от Жеки. – Гав-гав!

– Галстук? – обернулся Жека к собаке. – Иди-ка отсюда, поройся где-нибудь в помойке.

– Э… Привет, ребята… А кто это у вас? – нарисовался рядом со спаниелем Восьмибитный, сразу уставившийся на неподвижное тело красотки–головореза.

– Сами не знаем, скакала тут на лошади, – серьезно ответил ему Горец.

– Да ну… – с сомнением нагнулся к девушке Восьмибитный. – У нас тетя Жанна из пятого подъезда лошадьми занимается – как-то катала меня даже. Смешно – сидишь на ней, а лошадь идет и срёт на ходу…

– Это как Жека, – заметил Горец.

– Пошел в пукель.

– Но это точно не тетя Жанна – сказал Восьмибитный. – Она толстая. Ну, не толстая, а как бы малец лишнего сала есть. Вы перепутали, парни… Кто из вас так накосячил? – он по очереди посмотрел на переглянувшихся приятелей. – А где лошадь?

– Да вот же, – засмеялся Горец. – Только она невидимая.

Галстук принялся обнюхивать девушку, потом разочарованно – так показалось Жеке – тявкнул и сбежал в темноту.

– Восьмибитный, поможешь? – спросил Жека.

– Э… Ну, я как бы подошел только сигарету попросить… А что делать?

– Надо спрятать ее где-то на время, на часик – другой.

– Ну… У меня никого нет. Дед с бабушкой к матери поехали. Можно ко мне отнести.

Жека вздохнул и терпеливо сказал:

– Нет, нужно место, где ее можно закрыть. А то… – он представил себе картину, как девушка с «береттой» очнется у Восьмибитного дома.

– Закрыть?.. Давайте, где мусорные баки стоят, там замок есть…

– А ключи? – поинтересовался Горец.

– А у меня есть. Мне Нурдин дал, чтобы я мусоропроводы чистил, когда у него молитва…

– Суки черножопые, ни хера не хотят работать, – констатировал факт Горец. – Поднимаем, парни. Восьмибитный, иди вперед, открывай. Жека, мы несем тёлку, типа она набухавшаяся…

Красотка–головорез была нетяжелая, но тащить ее, подхватив с двух сторон за руки, было все равно неудобно. И еще приходилось принимать в расчет неизменное свойство злодеев оживать в самый неподходящий момент и пускать в ход джиу-джитсу.

До подъезда оставалось несколько метров, когда дверь открылась, и им навстречу вышла невысокая пожилая женщина с рвущейся таксой на поводке. Жека с Горцем притормозили.

– Добрый вечер, Лидия Степановна, – поприветствовал женщину Горец.

– А… – Лидия Степановна близоруко вгляделась в них. – Вова? Женя? Здравствуйте, мальчики.

– Здравствуйте, Лидия Степановна, – запоздало сказал Жека своей бывшей учительнице математики.

– Кто это у вас? – поинтересовалась та, указывая на висевшую между ними бесчувственную красотку-головореза.

– Да Танька Орлова, – нашелся Горец. – Перебрала на Дне рождения. С пьяных глаз с коня хряпнулась.

Лидия Степановна покачала головой, потом спросила:

– С гимнастического, что ли? И куда вы ее несете? Она же в третьем подъезде, кажется, живет.

– Так не домой же ее, там родители, спасибо не скажут. Мы ее к Жеке прём, она ведь все равно его девушка. У него отоспится, утром к себе вернется.

– Ох! Все такие же оболтусы вы! – покачала головой Лидия Степановна. – Как и были.

– Почему оболтусы? – сделал вид, что обиделся Жека. – Я даже кое-что еще с ваших уроков помню. Теорема Пифагора… Числа… этого… Кукарачи…

– О, Господи! – возмутилась Лидия Степановна.

– Фибоначчи, дурила, – поправил Жеку Горец.

– Ладно, спокойной ночи, мальчики, – бывшая учительница математики посмотрела на поскуливающую таксу. – Идем-идем, Перельман.

Жека с Горцем подволокли красотку–головореза к уже открытой Восьмибитным двери. Они затащили девушку в тесное помещение, где под мусоропроводом стоял дурно пахнущий бак, и посадили, прислонив к нему спиной. Голова красотки безвольно уткнулась в грудь.

– Нормально ты ее оприходовал, – заметил Жека. – До сих пор в отключке.

– Меч – голова с плеч, – усмехнулся Горец. – Ничего, дышит. Крови нет. Значит – не умрет. Наверное… Что у нее там по карманам?

– Забей, Горец! Пойдем отсюда!

Они закрыли неплотно прилегающую дверь, повесили амбарный замок. К подъезду выскочил Галстук и посмотрел на них.

– А крысы ее не покусают? – забеспокоился вдруг Восьмибитный.

– Нет, – ответил Жека. – Темно ведь, они спать ушли. Завтра понедельник. Им с утра рано на работу.

– Э… Крысам? А где они работают?

– В офисах, – за Жеку ответил Горец, и они заржали.

– Э… А сигаретой угостите, парни?

– Я ж не курю, – напомнил Восьмибитному Жека, а Горец достал из пачки пару штук «винстона»:

– Держи, брателло. Заслужил.

– Спасибо.

Восьмибитный с Галстуком как ни в чем не бывало отправились гулять дальше, а Жека с Горцем остались под козырьком подъезда – как только что отбившие атаку врага солдаты на поле боя. Жека пытался справиться с бившей его дрожью, а Горец флегматично прятал меч в рюкзак.

– Тачку ее не хочешь отжать? – спросил он. – Или спалить?

На секунду Жека представил пылающий «ягуар» – лопающиеся от жара колеса, вонь от горящего кожаного салона – потом подумал, сколько это будет шума (пожарные, милиция, соседи), а до этого – возни в штанах, которые хотелось переодеть. Искать в темноте ключи…

– Нет, – покачал он головой. – Лучше я свалю от этой девицы подальше. Уж больно стремная.

– Ну, дело твое…

Они зашли в подъезд. Стресс сделал Жекины ноги ватными, и он поднимался по ступенькам медленно как пенсионер.

– Как у тебя с Полинкой? – спросил Жека, когда Горец притормозил этажом ниже.

– Отлично все. Но странная она. Плачет после секса.

– Почему? – удивился Жека.

– Говорит – от того, что хорошо.

Зайдя в квартиру и включив в коридоре свет, Жека огляделся, потом как джунгли Африки отправился исследовать комнату и кухню. На «Треугольнике» он видел анимешную девушку вместе с напарницей. Хотелось бы знать, где она сейчас, или, по крайней мере, быть уверенным, что она не поджидает его за шкафом.