Чтение онлайн

Он вышел на улицу и услышал обрывок разговора шедших к метро двух пожилых женщин.

– Сказали, что шланг прохудился, и взорвался газовый баллон, – говорила одна, придерживая товарку под локоть. – В доме даже стекла повылетали.

– Все у них на авось, – качала головой другая. – Вот в наше время, Асенька…

В сыром воздухе отчетливо пахло гарью.

Холодея от плохого предчувствия, Жека направился к кафешке Аббаса, которое было через несколько зданий на пересечении идущего по дуге Кронверкского и Зверинской улицы.

Именно – что было.

Пожарные и полиция на полквартала оцепили тротуар и проезжую часть вокруг сгоревшего кафе. «Фольксваген», в котором вчера сидела парочка кавказцев, лежал напротив окон сгоревшего заведения, перевернутый на бок взрывной волной. За ограждением плотно толпились зеваки. Два постовых следили, чтобы никто не пересек полосатую ленту, отгоняли особо назойливых.

– Командир, да я в этом доме живу! Пропусти!

– Не могу, все равно жильцы эвакуированы. Ждите.

– Ну как же так?

Жильцы, наспех одетые, многие – в домашнем и в тапках, стояли на углу Зверинской. Потом кто-то, невидимый отсюда, сделал им знак, и они, держа в руках пакеты и сумки с вещами и документами, потянулись во двор дома.

– Вон, их пускают уже!

Пожарные, с хрустом топчась тяжелыми башмаками по стеклам выбитых витрин, сматывали рукава брандспойтов, убирали их в машины. У них был вид уставших людей, честно сделавших свою тяжелую и неприятную работу.

– Рвануло будь здоров! – говорили в толпе.

– А что там было?

– Да шаверму уважаемые черножопые россияне делали!

– У людей, гляди-ка, даже на верхних этажах стекла повыбило!

– Повезло, что огонь не успел на квартиры перекинуться!

– Представляю!

– Да потому что инспектора по пожарной безопасности приходят только за взятками! Вот у нас на работе…

– Ой, смотрите! Смотрите! Несут!

В сопровождении одного пожарника и двух копов из сгоревшего кафе вышли два санитара в голубой медицинской униформе, немного запачканной сажей. Они тащили носилки с телом, накрытым непрозрачным полиэтиленом. Занесли тело в машину «скорой помощи», потом вышли с еще одними носилками (непонятно – теми же или другими), вернулись на место пожара. Спустя три минуты процедура повторилась. Безразличный вид санитаров словно говорил: «Рано или поздно, но конец все равно будет один».

Патрульный на той стороне развязал ленту, пропуская только подъехавший второй автомобиль «скорой помощи». В нее загрузили еще один, третий, труп, и машины, сдав назад, стали разворачиваться.

Жека выбрался из толпы. Пора убираться отсюда. Быстрым шагом человека, пытающегося побыстрее укрыться от дождя, он направился к «Горьковской», казавшейся НЛО, приземлившимся посреди мокрого осеннего парка.

А «субару» пусть стоит, где он его бросил. Хотя… Метров за двадцать до «форестера» Жека замедлил шаг, внимательно пригляделся. Вроде все спокойно.

Он сел за руль машины, открыл бардачок. Не прикасаясь к отрезанному пальцу, достал упаковку влажных салфеток. Поглядывая по сторонам, незаметно, чтобы не привлечь ничье внимание, протер тремя салфетками руль, торпедо, ручки дверей и замок ремня безопасности. На всякий случай. Ключи тоже протер и бросил на заднее сиденье.

Что там произошло в этом кафе? И нет даже микрочипов, которые могут рассказать об этом.

Жека вылез из «субару». Пройдя несколько метров, накинул капюшон. Каменноостровский проспект перешел по подземному переходу. Поискав взглядом свой «опель» и не найдя, потянулся за айфоном.

О цветах даже не вспомнил.

Они рвали его на части.

Призраки.

Они были везде. Прятались, а потом неожиданно появлялись.

В ванной, где Марк с Алькой пару раз, схваченные страстью, занимались сексом и где девушка показывала ему, как можно курить, принимая душ. «По-довлатовски», – говорила она. Марк не понимал, что это значит. Наверное, поэтому у него и не получалось. Он вспомнил, что иногда Алька, намыливаясь и смывая с себя пену под струями воды, тихонько мурлыкала себе что-то под нос. В первый раз он услышал это, зайдя в ванную спросить, варить ли на нее купленные на рынке днем раньше хинкали.

– Представляю себя такой исполняющей соул негритянкой в годах, – ответила Алька, когда он поинтересовался, что она поет. – А кругом сидят и смотрят на меня солидные черные дяди. И хотят меня, несмотря на мой возраст и лишний вес.

– Но спишь ты только с чуваком, который ждет тебя на улице в старой тачке, чтобы отвезти домой, да?

– Ну да… Разве что за особое вознаграждение сделаю в туалете минет негру с сигарой и золотой печаткой, перед тем, как ехать домой.

– Вот ведь шлюха! – Марк легонько хлопнул ее по ягодице.

– Но тебе это нравится? – в ее взгляде в равных пропорциях были взболтаны цинизм и детская доверчивость.

Алька затащила Марка прямо в одежде под душ – как Ипполита. Они целовались, ее намыленная кожа скользила под его руками, а потом она опустилась перед ним на колени, и он смог почувствовать себя негром с сигарой и золотой печаткой. Губы девушки двигались без остановки, она помогала себе языком и рукой, пока его сперма не смешалась со струями воды из лейки душа.

Вынутые из холодильника хинкали размораживались на кухонном столе, пока Алька с Марком кувыркались, из ванной перебравшись в постель.

Призраки в комнате. В шкафу, где висели ее вещи. На столе, где лежала «Песня для зебры» Ле Карре. Алька купила ее, когда они с Марком гуляли в Центре. Им на глаза попался небольшой подвальчик «Старая книга», и Алька сказала: «Давай зайдем». Новопашин помнил библиотечный запах в магазине и как смотрел на девушку сзади пожилой букинист, когда она нагибалась к нижним полкам забитых книгами стеллажей – там, где стояли растрепанные тома Кристи и Хэммета.

Призраки поджидали его на улице, у дома – шайка тогда маленьких, а сейчас подросших котят. Когда Алька выносила им молоко и недорогую вареную рыбу, они выбирались из дыры под подъездом и бежали наперегонки к еде, а потом, когда она кончалась, нарезали круги вокруг смеявшейся девушки. «Может, мне надо было стать укротительницей тигров?» – сказала в один из таких моментов Алька Марку.

Даже в небольшой рюмочной в двух остановках от дома, куда заворачивали в конце дня работяги с ближайшего складского комплекса и с окрестных домов, прятались призраки – хотя Алька там никогда не была и даже, наверное, не знала об этой забегаловке. Марк нашел это заведение в первую августовскую неделю, когда шли дожди, а Алька улетела в Чехию. Какой-то забравшийся в целях экономии в Восточную Европу американский продюсер увидел ее профиль на Eurobabeindex.com, нашел контакты, списался с ней и пригласил на съемки в студию под Прагой. Алька согласилась. Возвращаясь из аэропорта, Марк увидел незатейливую вывеску «Рюмочная» и притормозил. Он приходил туда сразу после открытия в половину первого дня, выпивал сто-сто пятьдесят грамм водки (другого алкоголя в рюмочной не водилось) в еще пустом, но уже тесном заведении, закусывал бутербродами, снимая полиэтилен, в который они были завернуты, и смотрел вместе с барменом старые советские «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», идущие по серии в день по какому-то дециметровому каналу. Во время рекламы они перебрасывались с барменом двумя – тремя фразами ни о чем и пялились в экран дальше. Когда серия кончалась, Марк расплачивался и уходил домой. Он проходил две эти остановки пешком, дыша влажным теплым воздухом, и ложился спать, пытаясь унять симптомы опьянения до начала своей трудовой вахты. В отличии от Альки он не брал тогда отпуск «за свой счет». Девчонки, которых он развозил по клиентам, были многословными, все понимающими и охотно садились на сиденье рядом с водителем. Скоро Алька прилетела с багажом, набитым винтажными шмотками, к которым она неровно дышала, и пакетом из пражского дюти фри с двумя литровыми бутылками «Jameson» – бленда и двенадцатилетнего. Когда через день или два у них зашел об этом разговор, Алька нашла нужный сайт и показала Марку фотосет, один из нескольких, в которых она снялась. На фотографиях Алька и еще одна девушка – брюнетка с длинными волосами изображали подружек, играющих в большой теннис и – красиво, фотогенично, с крупными планами проникновений и лиц в экстазе – отдающихся двум накаченным парням с соседнего корта. Щелкая мышью, Алька комментировала снимки, а Марк бьющимся как у марафонца сердцем стоял у нее за спиной. За спиной он и остался, когда стоя входил в подругу, коленями разведя ее полусогнутые ноги и стискивая сильными пальцами груди. Перед ними на дисплее ноута Алька, зажатая между телами партнеров, с похотливым взглядом оборачивалась на него.