Чтение онлайн

Но Майкл не слышал Джейн. Да, это конец. Здесь ничего никому не докажешь. Самое лучшее для него сейчас — это залечь на дно и некоторое время не подавать никаких сигналов. В газету можно сообщить, что он сильно простудился или еще что-нибудь выдумать. Но он понимал, что так просто ему из этой истории не выкрутиться.

Его размышления прервал длинный телефонный звонок.

— Здравствуй, Майкл, это Кэтрин. Шеф просил срочно связаться с тобой, соединяю.

— Господин Лестер? — послышался голос Льюиса. — Мы очень недовольны вашей работой. За три месяца ни одного приличного материала. Нам известно, что вместо того, чтобы готовить серьезные публикации, вы занялись розысками какого-то сомнительного типа. Своим поведением, Лестер, вы дискредитировали газету. Поэтому здесь принято решение прервать вашу командировку. Вылетайте в Штаты ближайшим рейсом. Объяснитесь лично. Все.

Бангкок, 4 августа 1984 года.

В аэропорт ехали молча. Майкл отлично понимал, что в газете ему уже не работать. Но написать о том, что с ним произошло, он должен во что бы то ни стало. О лжеклинике Бергера, о фиктивной фирме Моберга, обо всем, что стало ему известно о работе ЦРУ в этой стране. И он, Майкл, сделает все для того, чтобы эта информация увидела свет, потом потребует расследования. А иначе он не сможет считать себя порядочным человеком.

До рейса оставалось более часа. Джейн и Бетти пошли в кафе, Майкл, купив вечернюю газету, сел в зале ожиданий.

— Господин Лестер?

Майкл оторвался от газеты и поднял голову. Он увидел стоящего рядом с ним полицейского. С другой стороны к нему быстро подходили двое мужчин в белых халатах…

Человек, в котором он узнал Бергера, что-то горячо втолковывал Джейн, а та послушно кивала головой. В глазах ее блестели слезы.

Лос-Анджелес, 5 августа 1984 года.

В кабинете редактора раздался телефонный звонок. Дэвид Льюис не спеша протянул руку к аппарату и снял трубку. Он узнал голос Клэра Джорджа, начальника оперативного департамента ЦРУ.

— А, Клэр. Я рад, что вы мне позвонили. Что вы говорите? Взяли прямо в аэропорту… Прекрасно. Кто бы мог подумать что Лестер окажется таким кретином? Честно говоря, я был уверен в нем. Единственный промах за всю мою многолетнюю работу. Замена? Думаю, что снова Дик Бельски. Ну хотя бы года на два, пока мы не подготовим нового человека. Сам звонил мне вчера, просился снова на работу. Он очень умный парень, сразу понял, что Лестер сломает себе голову на поисках Лайлеса, и ждал этого момента. Умница, ничего не скажешь. И понял, что мы больше не пошлем в Бангкок новичка и вернемся к нему. Это он мне тоже сказал по телефону.

Положив трубку, Льюис нажал кнопку звонка. Вошла секретарша.

— Слушаю вас.

— Запишите небольшое сообщение для внутриредакционного меморандума. Попрошу ознакомить с ним каждого репортера. Пишите: «Заболел собственный корреспондент нашей газеты в странах Юго-Восточной Азии Майкл Лестер. Он пробыл в Таиланде чуть больше трех месяцев. Врачи считают, что тяжелый климат и напряженная работа привели к небольшому нервному срыву. Он будет проходить курс лечения в Таиланде под наблюдением известного специалиста по нервным болезням в условиях тропиков американского врача, доктора медицины Бергера. Мы желаем Майклу полного выздоровления и надеемся на его скорейшее возвращение в газету».

Отпуск журналист Себастьян Кардозу проводил в окрестностях курортного местечка Кайшкайш, неподалеку от Лиссабона, где в преддверии курортного сезона было безлюдно и он мог прогуливаться по пляжу, встречая лишь отдельных купальщиков.

Себастьян обычно останавливался в небольшом мотеле, на самом берегу моря. И хотя он снимал там комнату, но ночевал в ней, только если шел сильный дождь. Обычно Кардозу брал с собой спальный мешок и отправлялся около десяти часов вечера к морю. Устраивался в укромном месте между двумя громадными валунами и долго лежал на спине, слушая шум прибоя.

В такие минуты его обычно одолевали воспоминания. Он видел перед собой узкие, добела выжженные солнцем лиссабонские улицы на бедняцкой окраине, по которым он носился с ватагой мальчишек, школу при местной церкви. Но больше всего запомнились годы, проведенные в старейшем университете Португалии — Коимбре. Именно там, на филологическом факультете, у Себастьяна появилось желание писать. Он стал работать в факультетской газете, писать на темы, волновавшие студентов. Но продолжалось это недолго. Надзиратели из охранки Каэтану газету прикрыли, поскольку, по их мнению, в ней стали появляться опасные статейки. Кардозу уже был в это время на последнем курсе и усиленно готовился к выпускным экзаменам. После окончания учебы он надеялся немного отдохнуть, хоть на пару недель уехать с друзьями подальше от Лиссабона, а затем поступить на работу в одну из столичных газет, с редактором которой уже была договоренность. Но все обернулось иначе: Себастьяну пришла повестка из военного министерства. Это означало одно: служба в составе экспедиционного корпуса где-нибудь на территории португальской империи, изнурительные погони за партизанами, бесконечная жажда, усталость и злость на тех, кто послал в эту знойную страну защищать неведомо чьи интересы, на начальников, вечно подгоняющих тебя злобными окриками, и, наконец, просто друг на друга.

Так летом 1972 года 23-летний Кардозу оказался в ангольском городке Нова-Лижбоа, расположенном на юге страны. Какой пыткой обернулись для него проведенные там месяцы! С раннего утра и до темна отряд рыскал по саванне в поисках партизан из Народного движения за освобождение Анголы (МПЛА). Правда, в этом районе действовала и другая группировка — УНИТА, тоже именовавшая себя «повстанческой». Но у португальских солдат был строгий приказ — избегать столкновений с ней. О причинах появления такого распоряжения Себастьян мог только догадываться. Возможно, думал он, командование считает целесообразным сначала покончить с МПЛА, которое ведет активные боевые действия, а уже потом можно взяться и за УНИТА. Но правду Кардозу узнает позже, когда его переведут в Луанду в главный штаб экспедиционного корпуса.

Себастьян не зарекомендовал себя как «способный коммандос». Он отставал во время марш-бросков, вечно «мазал» по цели и вообще проявлял нерешительность, свойственную, по выражению капрала, «интеллигентскому отродью». А тут как раз в главном штабе понадобился грамотный секретарь, и Кардозу перевели в Луанду.

Там-то, работая в штабе, он и нашел ответ на вопрос, почему португальским солдатам приказано не трогать УНИТА. Как-то среди бумаг, переданных ему для подшивки в досье, он обнаружил письмо, адресованное командующему. Оно было подписано Жонасом Савимби — лидером УНИТА. То, что Себастьян прочел, смутило его до такой степени, что он долго не мог прийти в себя.

Сомнений уже не было. Савимби работал на португальцев. Себастьян подумал, что он, очевидно, уже давно числился агентом тайной полиции ПИДЕ. А впрочем, рассудил Кардозу, все это не удивительно. В Лиссабоне наверняка отдают себе отчет в том, что из Анголы, да и других «заморских провинций» Португалии рано или поздно придется уйти. И полезно оставить в Луанде «верного человека».

Апрель 1974 года застал Кардозу все в том же штабе. Он хорошо помнит тот день — 25 апреля. С утра командующий да Луз Куньа в срочном порядке помчался в резиденцию генерал-губернатора и пробыл там почти до обеда. А к вечеру было официально объявлено, что режим Каэтану пал…

Пришел долгожданный мир. Стоя на палубе корабля, Себастьян смотрел на приближающийся Лиссабон и радовался, что настал конец этой заокеанской бойне и теперь он сможет заняться любимым делом.

В первые же дни революционный водоворот занес его на радио. Там Кардозу проработал репортером два года. А потом обстановка стала меняться.

На смену левым начали приходить люди правых взглядов, которым, естественно, нравились только те подчиненные, которые были их единомышленниками. И в 1977 году Себастьяну пришлось уйти. На некоторое время еще удалось устроиться в одну из лиссабонских газет, но там вскоре повторилась та же история. Кардозу стал «свободным журналистом». Приходилось как сумасшедшему носиться по стране, изучать вкусы редакторов, проталкивать залежавшиеся статьи, чтобы обеспечить себе мало-мальски приличное существование. После одиннадцати месяцев такой гонки Себастьян обязательно уезжал на месяц к морю, на чистый воздух, к спокойному сну на пляже, безмятежности и спокойствию…