Чтение онлайн

Но Элспет знала, кто это сделал, знала еще, когда приехала в Англию, поскольку демон ночи обосновался здесь с давних времён.

Элспет в очередной раз прикоснулась к ранке языком, не осмеливаясь оборачиваться. В её глазах были написаны мысли о похотливом желании, страх и, наконец, знание причины всего происходящего.

И снова вжавшись в своё платье, она молча опустила голову.

– Элспет, почему ты ещё не спишь?
– ещё более настойчиво спросил Бэнжамин.

– Я... я... напугана... мне страшно засыпать - отрывисто заговорила Элспет.

В какой-то мере она говорила правду, ложь заключалась в причине её страха.

– Мы все испуганы, но ты должна отдохнуть.

Горячая и тяжёлая рука легла на маленькое и холодное плечо дочери. В этом жесте сочеталось внимание, приказ, любовь и желание подчинить. Тем не менее Элспет податливо приклонилась к отцу, поскольку полностью принимала его внимание и заботу, подчинялась его приказу, наслождалась сильной любовью и хотела принадлежать. В этот момент она была готова рассказать ему всё, что знает лишь бы он защетил её...

Но от чего?

От солнца?

От смерти?

От надвигающейся опасности?

Или всё же от неё самой?

Независимо от чего и как, но защетил.

– Я сейчас лягу, только переоденусь и приведу себя в порядок для отдыха.

Она ещё ближе пододвинулась к отцу и положила, отяжелённую всеми страхами и сомнениями, голову на живот. Холлидей нежно прижал к себе милую для него девочку, ту невинную, беззащитную и чистую Элспет, которую он воспитал. Предчувствуя какие-то перемены в окружающей обстановке и во внутреннем мире Элспет, Бэнжамин судорожно сжимал её лицо, гладил его и волосы.

Он вглядывался в даль, обращая свой вопросительный взор рассвету, пытаясь найти в проливающемся свете какие-то ответы на неизвестные ему вопросы.

– Элспет, девочка моя, что с тобой происходит? О чём думает твоя головка? Снова замыкаешься в себе? Ты даже не любуешься своей обожаемой Англией? Что происходит, ответь мне...

Элспет попыталась убрать голову с живота и возразить, но отец ей этого не позволил, точно, ему так было легче чувствовать правду и подавлять все возражения. И она это приняла как должное, обхватив своего отца руками, и сильнее прижавшись к тугому телу.

– Мой брат помешался на этом Гарольде и говорит только о нём, а я ему не доверяю, он кажется мне странным. Его манера появляться лишь ночью и уходит под утро меня настораживает. И ты проводишь в его дурной компании много времени...

Девушка мысленно содрогнулся, перед её глазами пронеслась череда образов.

... может, от этого ты меняешься?

Ещё немного погладив холодное лицо Элспет, Бэнжамин, таким образом, попытался вернуть ему человеческое тепло, которое напрочь отсутствовало у его дочери, причём с самого рождения.

Но вдруго он оттолкнул её и зашагал к двери, такое движение вполне можно счесть за грубость, но всё же Элспет видела в нём болше страха и незнания, скорее даже не незнание, а нежелание что-либо знать.

И напоследок Холлидей бросил единственную фразу:

– Спи.

Дверь хлопнула.

Элспет осталась одна, и ей не хотелось умирать, потому что стало невыносимо страшно и одиноко, но лишь солнечные лучи несли с собой отречённость, поскольку в девушке было больше ненависти к этому солнцу. И как святило всходит и заходит, так ей было суждено стать тем, кем она являлась на самом деле...

6. Тёмная сторона

Я проснулся. Слыша неподолёку от себя шорох крыс, я резко открыл крышку гроба и прмо таки бросился на копошащихся зверьков. В моих когтистых руках оказалось два бьющихся (борющихся за жизнь, как же в этот момент они напоминали мне людей) и пищащаих тельца, которые кроме носителей крови больше ничего не представляли. Что ж и их постигла таже учесть, что и всех моих остальных жертв.

Но это не помгло, а лишь ещё сильнее подогрело голод, который захлёстывал моё тело, наполненное болью, глаза застелала красная пелена и в ней я различал лишь живых существ.

В полубезумном слепом состоянии я выбрался из своего убежища, убивая при каждом шаге крыс, а когда удалось выбраться на воздух, то в руки мне уже попадались кошки и собаки. Я даже наткнулся на кого-то бродягу. Но мой голод никак не мог насытиться...

Полностью обследовав свои окрестности и убедившись в том, что людей здесь больше нет, а кошек и собак уже нет смысла есть, голод погнал меня прочь.

"Но куда?" - вопрошал голос разума.

Там где есть кровь...

Я решительно направился в сердце города, где ночная жизнь уже начинала бить ключом. Как животное, как какой-то безумный зверь (хотя я был таковым), я полз, я бежал, я летел к источнику моей жизни - крови. Не помня себя и своих мыслей, хватал живое мясо, которое попадалось на моём пути, и даже не различая, кто это. Тем не менее, мой инстинкт мог ответить - это были не люди.

Но вот голоса, смех, чьи-то крики и стоны начали приближаться, то есть я приближался к ним, совсем обезумевший от голода. Яркий свет пробивался сквозь кровавую пелену. Но я не мог просто так хватать этих несчастных и убивать, как я это делал на балах, закружив то одну то другую девушку, хотя порой я натыкался и на юношей, в танце смерти. Здесь это было опасно, нельзя было так вот подходить и накидываться на НИХ.

Вдруг мимо меня затрусила шавка, но жизнь её продлилась не более доли секунды, в какой-то мере я не задумывался над своими действиями.

Передвигаясь очень медленно, я делал выбор как можно тише и незаметнее утащить кого-нибудь. Всматриваясь в толпу проституток, сутенёров, алкоголиков, прокажённых и "ловцов Дракона"...

Все они были идеальными жертвами (и почему я раньше не выходил на охоту в низовье), такие же сладкие, живые и доступные.

Моё лицо озарила улыбка, хотя осмелюсь предположить, что она больше напоминала оскал, поскольку одна из проституток шла ко мне, в мои объятья смерти.

А я лишь ждал и улыбался...

– Мой лорд хочет женщину?
– жеманно спросила беззубая женщина, лицо которой было белым от пудры и мёртвым от жизни.

– Да-а-а...
– протянул я.

– А сколько дашь?
– тут же алчно спросила она, щуря свой взгляд.

– Сколько угодно - даже не задумываясь, ответил мой голос, который полностью принадлежал Голоду.

Снова беззубая улыбнулась и подтолкнула меня в подворотню, оглядевшись вокруг...

Но не любовь и деньги ждали её, а мои острые зубы, впившиеся в жертву и осушившие её как чашу с вином. Ещё тёплое, тело обмякло и беззвучно свалилось на холодный камень, которым была вымощена подворотня. Её кровь была отравлена алкоголем и болезнью, если "голубая" кровь была сладкой и нежной, то кровь падшей женщины горчила.