Чтение онлайн

— Достаточно! — отрезал Октавиан. — Ди Анжело, я могу предложить тебе больше, чем эти греки. Я всегда видел в тебе могущественного союзника. Ты беспощаден, и я ценю это. Могу гарантировать тебе местечко в Новом Риме. Все, что тебе для этого нужно сделать, — отойти в сторону и дать римлянам возможность победить. Аполлон открыл мне будущее…

— Нет! — Уилл Солас оттолкнул Нико с дороги и подскочил к Октавиану. — Я — сын Аполлона, ты, анемик несчастный. Мой отец никому не открывал будущего, потому как сила пророчества не работает! Но это… — он указал рукой на построенные отряды легионеров и орды монстров, растянувшиеся по склону холма. — Это не то, чего хотел бы Аполлон!

Октавиан скривился.

— Лжец! Аполлон мне лично сообщил, что мое имя войдет в историю. Я стану спасителем Рима, поведу легион к победе, и начну я с…

Нико почувствовал этот глухой звук прежде, чем услышал его. Он отдавался от земли, словно массивные передаточные механизмы разводного моста. Все онагры дали залп одновременно, и шестеро золотых комет взмыли в воздух.

— … уничтожения греков! — ликуя, закричал Октавиан. — Дни Лагеря Полукровок сочтены!

Нико никогда не видел ничего более красивого, чем снаряд, отклонившийся от курса. Боезаряды трех ранее саботированных онагров резко переменили свое направление и устремились в сторону огневого вала трех других онагров.

Кометы не столкнулись напрямую. Им и не нужно было. Как только метательный снаряд одного орудия оказался в поле досягаемости другого, все шестеро боеголовок взорвались в воздухе, сотворяя в небе огненно-золотой купол, который буквально высосал оттуда весь кислород.

 Лицо Нико запылало. Трава зашипела. Верхушки деревьев зашлись дымом. Однако стоило огню угаснуть, как он заметил, что никаких серьёзных повреждений после взрыва не было.

Первым отреагировал Октавиан. Он затопал по земле ногами, крича: «Нет! Нет! Нет! Перезагрузка!».

Ребята из Первой когорты не двигались. Нико расслышал топот ботинков справа от себя. К ним ускоренным маршем приближалась Пятая когорта; впереди шествовал Дакота.

Ниже по склону, оставшаяся часть легиона пыталась выстроиться, однако Вторая, Третья и Четвертая когорты попали в окружение не очень доброжелательных монстровидных союзников. Подкрепление, видимо, не особо радовалось взрыву над их головами. Без сомнений, они не могли дождаться, когда Лагерь Полукровок зайдется огнем, чтобы подкрепиться парочкой полубогов на раскаленных углях.

— Октавиан! — позвал Дакота. — У нас новые приказы!

Левый глаз Октавиана дернулся настолько быстро, что казалось, он сейчас взорвется.

— Приказы? От кого? Не от меня уж точно!

— От Рейны, — ответил Дакота, достаточно громко для того, чтобы расслышали ребята из Первой когорты. — Она приказала нам отступить.

— Рейна? — рассмеялся Октавиан, хотя никто другой, кажется, его шутки не разделял. — Ты говоришь о той барышне вне закона, которую я приказал арестовать? О бывшем преторе, который сговорился с греками предать своих же людей? — Октавиан ткнул пальцем Нико в грудь, а затем снова обратился к Дакоте: — И ты служишь ей?

Пятая когорта построилась за своим центурионом, таким образом став лицом к лицу со своими товарищами из Первой.

Дакота упрямо скрестил руки на груди.

— Рейна является действующим претором до тех пор, пока против нее не проголосует весь сенат!

— Это война! — закричал Октавиан. — Я практически привел вас к победе, а вы собираетесь сдаться? Первая когорта, приказываю вам арестовать центуриона Дакоту и всех его сообщников. Пятая когорта, помните, что вы поклялись служить Риму и легиону. Вы обязаны подчиняться мне!

Уилл Солас покачал головой.

— Не делай этого, Октавиан. Не заставляй своих людей выбирать. Это твой последний шанс.

— Мой последний шанс? — усмехнулся авгур; его глаза озарились бешенством. — Я СПАСУ РИМ! Римляне, следуйте моим приказам! Арестуйте Дакоту. Уничтожьте этих греческих ублюдков. И перезапустите онагры!

Нико понятия не имел, что теперь собирались делать римляне, но последующего сюрприза от греков он уж точно не ожидал…

На гребне холма появилась вся армия Лагеря Полукровок. Кларисса ехала впереди на красной военной колеснице, запряженной металлическими лошадьми. Позади нее шествовала сотня полукровок; сатиров и духов природы вел Гроувер Ундервуд. Неподалеку громыхал Тайсон и шестеро других циклопов. Хирон стоял на холме с натянутой тетивой.

Что ж, всё это было довольно впечатляюще, однако в голове у Нико крутилась лишь одна мысль: «Нет, только не сейчас!».

— Римляне, вы представляете угрозу нашему лагерю! Отступите или будете уничтожены! — закричала Кларисса.

Октавиан повернулся к своему войску.

— Видите? Это была уловка! Они разделили нас, чтобы внезапно атаковать! Легион, cuneum formate [152] ! В бой!

Нико хотелось закричать: «Тайм-аут! Стойте! Замрите!».

Правда, он знал, что все это без толку. Греки и римляне хотели крови. Они ждали этого неделями. Пытаться остановить битву в такой момент было равносильно попытке остановить приливную волну, обрушившую плотину.

День спас Уилл Солас.

Он сунул пальцы в рот и издал пронзительный свист (еще ужаснее, чем в прошлый раз). Несколько греков уронили мечи. По римским рядам прошлось волнение, словно вся Первая когорта одновременно вздрогнула.

— НЕ БУДЬТЕ ГЛУПЦАМИ! — заорал Уилл. — СМОТРИТЕ!

Сын Аполлона указал на север, и Нико ухмыльнулся от уха до уха. Он решил, что все-таки нашел нечто более красивое, чем сбитый с курса метательный снаряд: блестящая в лучах рассвета Афина Парфенос, летящая в сторону берега, поддерживаемая на канатах шестеркой крылатых коней. Вокруг них мирно кружили римские орлы. Некоторые даже присоединились к пегасам, схватили канаты и стали помогать нести статую. 

Отсутствие Пирата настораживало; Рейна Рамирес-Ареллано восседала на спине Гвидо. Она держала меч высоко занесенным. Ее фиолетовая мантия странно поблескивала, поглощая солнечные лучи. Греки и римляне пребывали в оцепенении, пока сорокафутовая статуя из золота и слоновой кости шла на посадку.

— ГРЕЧЕСКИЕ ПОЛУБОГИ! — голос Рейны прогремел так, словно доносился из самой статуи, как если бы Афина Парфенос говорила несколькими голосами одновременно. — Узрите вашу самую священную статую, Афину Парфенос, по ошибке захваченную римлянами. Я возвращаю ее вам в качестве примирительного жеста!

Статуя приземлилась на верхушке холма, примерно в двадцати футах от сосны Талии. По земле тут же пронеслась волна золотистого света, вниз к Лагерю Полукровок и к противоположному склону, по римским рядам. Тело Нико словно до мозга костей наполнилось теплом — утешительным, умиротворяющим чувством, о котором он долгие годы не вспоминал… или даже не помнил. Голос внутри него словно прошептал: «Ты не одинок. Ты — часть олимпийской семьи. Боги тебя не оставили».