Чтение онлайн

Но Селена не успела закончить предложение. Одну минуту она сидела сверху на Изольде, сдавливая её трахею. В следующую — её не стало, её смахнули с Изольды, будто она ничего не весила.

Изольда вскочила на ноги, её зрение плыло, и обнаружила…

Эверетта, в человеческой форме, его руки сжимали бицепсы Селены. Она билась в его хватке, плевалась, как дикое животное, но он был неподвижен. Цел и более или менее невредим, и намного сильнее её.

— Кончай с этим, — прорычал он Изольде.

Изольда поднялась на ноги. Она шаталась, игнорируя слабость, головокружение, холод.

— Всё, что ты сделала для меня? — повторила она, волоча себя к Селене. — И что же это было, Селена? Превращение меня в монстра? Ложь в течение десяти лет, притворство, что любишь меня? Создание этого грёбаного плаща, называя его напоминанием о том, что никто никогда не сможет причинить мне боль снова, в то же время планируя зарезать меня в конце?

Изольда протянула свободную руку и разорвала завязки плаща. Она содрала его и швырнула в Селену, и вид этого багрового шёлка только подпитывал её ярость.

— Изольда, пожалуйста, — сказала Селена, теперь умоляя. — Я люблю Ансельма…

— Ты трусиха, — прорычала Изольда. — И ты не знаешь, что такое любовь. Ты не заслуживаешь вечности с ним.

Лицо Селены исказилось чем-то настолько тёмным, настолько ненавистным, что Изольда не могла вынести этого взгляда.

— Какого чёрта ты знаешь о любви? Думаешь, ты знаешь после месяца с этим ублюдочным волком? Подожди, пока пройдёт десять лет, пока он не начнёт стареть. Тогда увидишь.

— Если человеческая жизнь — это всё, что мне дано с Бастианом, — прошептала Изольда, — для меня будет честью любить его всё то время, что у нас есть.

— Изольда …

— Прощай, Селена.

Изольда вонзила кинжал в грудь Селены и вырезала её сердце.

Изольда не задержалась у тела Селены. В тот миг, когда она вырвала сердце своего Сира, она рухнула на камень. Эверетт отбросил тело Селены в сторону, как тряпичную куклу, и Изольда не удостоила её даже последним взглядом.

Она развернулась, и когда мир расплылся по краям её зрения, она поползла к тому месту, где рухнул Бастиан, его силы иссякли в его попытке добраться до неё.

Изольда поползла к чаше с кровью в центре двора.

Безумием было верить, что это сработает, но в ней вспыхнула идея, пока она лежала на том алтаре, ожидая, пока кровь Селены и Ансельма вытечет — отчаянная, последняя надежда. Она должна была попытаться.

Глаза Бастиана распахнулись, когда она проползла мимо него, молясь каждым поверхностным вдохом, который делала, что не потеряет сознание, прежде чем сможет это сделать. Она не потеряет. Она не могла.

Наконец — наконец — она добралась до углубления. Дрожащими, нечувствительными руками она погрузилась в лужу крови, которая собралась, и схватила чашу. Кровь плеснула на её руки, когда она подняла её, холодная и липкая в ледяном воздухе.

Высоко наверху кровавая луна начала угасать.

— Бастиан, — выдохнула она, удерживая сознание на волоске, пока ползла обратно к нему, пытаясь удержать чашу вертикально.

Чёрные пятна танцевали перед её глазами. Каждое моргание казалось медленнее предыдущего.

Нет, — приказала она себе. Нет. Ты держись. Ты спасаешь его.

Изольда наклонила чашу к губам Бастиана.

— Пей, — умоляла она, кровь плескалась на его нос. Он медленно моргнул, глядя на неё снизу вверх, но не открыл рта. — Пожалуйста, Бастиан, — всхлипнула она. — Ты должен пить.

Его бока вздымались. Он пошевелился, совсем чуть-чуть, толкая носом руку Изольды, но не пил. Дрожащими пальцами Изольда разжала его рот. Она снова наклонила чашу и вылила их кровь прямо ему на язык.

Глаза Бастиана закрылись. Он был совершенно неподвижен. Долгое мгновение Изольда не была даже уверена, дышит ли он.

А затем его язык свернулся обратно в рот. Он сглотнул. Начал вяло лакать кровь из чаши.

Почти мгновенно, как только он проглотил вампирскую кровь, он обратился обратно в свою человеческую форму.

— Изольда, — выдохнул он. Он был слишком слаб, чтобы даже поднять голову. — Пей.

Изольда знала, что у неё нет времени. Боже, она знала.

И всё же она колебалась.

Если она выпьет эту кровь, это исцелит её. Волчья кровь Бастиана залечит её раны и восстановит её силы.

Но исцелит ли это Бастиана? Если ритуал не сработает, теперь, когда они нарушили правила и сделали всё иначе, чем нужно, выживет ли Бастиан? Он потерял так много крови. Он едва дышал, его глаза закрывались, когда он начинал ускользать.

И если Бастиан умрёт, Изольда не была уверена, что захочет жить.

С того момента, как он прижал кинжал к её горлу в Ночь Огня, она чувствовала себя живой впервые с момента своего обращения. Не имело значения, что она не чувствует солнца на коже или не наслаждается вкусом пирожных и жареного мяса. Не имело значения, что он волк, а она вампирша, и они должны быть заклятыми врагами. Даже до того, как она впервые попробовала его кровь, мир казался ярче. Цвета, запахи, звуки — всё было более живым. И она просыпалась каждую ночь, чувствуя нетерпение, бодрость, восторг от того, чтобы сидеть на крыше ратуши рядом с ним, даже если всё, что они делали, — это сверлили друг друга взглядами и молча смотрели вниз на улицы Бладхейвена.

И Изольда знала, каждой частичкой своего существа, что всё это исчезнет, если Бастиан умрёт, а она останется жива.

Эверетт появился рядом с Изольдой. Его ореховые с серебристой каймой глаза были широко раскрыты. Его руки тряслись, когда он обхватил ими руки Изольды поверх чаши.

— Он нуждается в тебе, — пробормотал он, поднося чашу к губам Изольды. — Пей.

Изольда выпила.

— Изольда.

Голос Бастиана доносился до Изольды словно сквозь туман. Где бы она ни была, она не была уверена, что её тело находится там вместе с ней. Она не чувствовала ничего. Совсем ничего.

— Изольда, открой глаза.

Его лицо проступило перед ней в фокусе, очерченное серебристым лунным светом. Они лежали вместе на плите холодного камня, снежинки безмолвно кружились вокруг них. Хотя Изольда не чувствовала этого, она увидела, как её рука протянулась, дрожащая и покрытая кровью, и погладила острый угол челюсти Бастиана.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Изольда не могла говорить. Были вещи, которые она хотела сказать, но не могла заставить свои губы сложить слова.