Чтение онлайн

— Дим, тут из Угрозыска пришли. Где те трупы с Зеленого? — спросил Антон того парня.

Вера к нему почти сразу потеряла интерес. Рыжий, с множеством веснушек, почему-то появившихся зимой. Светлые глаза. Дима испуганно посмотрел на нас. Его очередной бутерброд пронесся мимо рта, что, видимо, бывало нечасто.

— Там, — неопределенно махнул он рукой в сторону.

Антон его понял. Они покарачились, доставая трупы. Потом Антон достал карту и стал зачитывать её вслух.

— Некоторые тела уже похоронены.

— Что? — я увидела, как нахмурилась Вера, и напрягся Игорь. Если тела закопали, дело дрянь.

— Родственники погибших прибыли за телами и забрали их. Похороны пройдут через некоторое время. Эти покойники, осталось их не так уж много, не имеют в городе родных. Мы ждем, пока за ними приедут. Кстати, зачем снова осматривать трупы?

— Это наша работа, доктор. Всплыли новые подробности.

— А!.. Ну, смотрите сами.

Он показал труп. Я нахмурилась и сжала зубы. Да, те парни (или девки) в клубе знатно поработали. Не знаю, чем, но такие отметины мог оставить кто угодно. Сами раны не привели меня в замешательство. Но вот их количество… множество ран на груди, будто бы кто-то сильный полосовал людей. Мне сразу представился тигр или лев. Обычно хищники из семейства кошачьих оставляют такие царапины. Но у них они не всегда настолько глубокие. Раны от собак и волков — рваные. От кошек и пум — глубокие и множественные. С теми людьми в клубе поработал оборотень? Странно. Можно сказать, необычно.

Игорь нахмурился. Он тоже понял, о чем говорят эти раны. Очень сильное существо. Такое, как оборотень. Вампиры не стали бы так палиться, конспирация для них все. Если только вампиры из Саббата. Боже. Невинные люди, которых я даже не могла знать, погибают. И мне их не спасти.

Я отвернулась и закрыла глаза. Мое сознание смирялось со многим. Когда в детстве приходилось ждать, отвечать на удары — я отвечала. Нужно было драться — я дралась. Сейчас все стало сложнее. Я словно в аду. И из этого ада введет лишь одна дорога. Дорога прямиком в бездну. Я понимаю это, но все равно иду. Остановиться нельзя, иначе не выжить. Надежды на рай после бездны уже нет. Бездна — это мрак. Мрак — это пустота и бесконечное смятение. А я, если уж умру, хочу простого покоя. Сложно сказать, сколько я смогу в этой войне. Казалось, очень мало. Да, мне это не нравилось, но предчувствие оставалось. Предчувствие, что война проиграна или выяснится, все наши жертвы напрасны.

Если вы видите небо, полностью застланное облаками, то точно знаете, где-то там есть солнце. Примерно так я ощущала раньше завершение нашей безумной войны. Беспроглядный мрак, тьма и победа света в конце. Теперь же для меня солнце погасло. Не знаю, из-за чего, не знаю, как давно. Однако моя надежда на победу растворилась. Я увидела столько боли и тьмы, даже не становясь, в сущности, Охотником, что моей веры не хватило на остальное. Весь пыл, вся отвага и яростная вера в победу растратились еще на старте. Так иногда происходит в жизни. Растратив в начале всю уверенность, становишься обычной амебой в 'человеческом бульоне'. Лишь у немногих хватит сил, чтобы встать на ноги. Это удел сильных. Я же никогда не была сильной, хоть и хотела казаться такой.

Каждый день для меня, как новый бой. Знаю, когда-нибудь я проиграю. Не сейчас, нет, еще не скоро, но проиграю. И придется уйти с арены спектакля жизни. Для меня роли будут отыграны, но покоя не обрести… Не помню, когда такое стало мучить меня, однако настроение подрывалось сильно. Каждый день я борюсь с собой. Каждый день я пытаюсь быть простым человеком. А теперь еще меня сделают Охотником. Вольют кровь вампира да оборотня и заставят организм мутировать. Просто великолепно.

Это беспокоило меня раньше. Теперь же, с момента переезда в этот город, начинало казаться кое-что весьма скверное. Иногда, ночью, просыпаясь в холодном поту, я ясно понимала — что-то движется. Что-то или кто-то приближается, надвигается на нас. И это волновало меня сильнее, чем обычно. Я ощущала, что приближение этого существа не несет ничего хорошего, мои страхи сразу станут явью. И сама себе я признавалась, насколько слаба.

Как бы то ни было, мне не суждено дожить до старости. Жизнь Охотника (а им я скоро стану) полна бед, войн. Все время предусматривать опасность и демонов невозможно. Для меня. Мало кто из Охотников доживал до семидесяти.

Из морга мы вышли только спустя час. За это время Вера делала снимки, осматривала трупы и отшивала персонал больницы убедительным выражением: 'Будете мешать, возьмем с собой!' Но, наконец, дела были сделаны, и я с удовольствием вдохнула свежий воздух. Улица после морга казалась мне раем. Стрелка индикатора моего настроения поплыла вверх. Зато у Веры она явно упала. Ну вот. Всегда так! Вы никогда не замечали, что, когда тебе хорошо — остальные ревут, когда тебе плохо — друзья просто в шоколаде? Вера недовольно хмурилась, закрывала сумку, пряча в неё цифровик.

— Кто это, как думаешь? — спросила я, облокачиваясь о холодный бок 'нисана'. Игорь тоже остановился и прислушался.

— По системе ранений очень похоже на оборотней.

Игорь недовольно засопел. Такое заявление он считал оскорблением в свой адрес. Он знал многих хороших оборотней. Но 'не суди обо всех по одному'.

— Успокойся, — Вера повернулась к нему. Я во второй раз заметила, как она устала, — думаю, это не оборотень. Раны чистые, не похожи на то, когда рвут когтями. Однако их много. Нужна огромная сила, чтобы такое сделать…

— Есть предположение?

— Нет. И это мне смертельно не нравится. Ненавижу бездействовать. Однако тут я зашла в тупик. Спрошу, конечно, Лучезара, но особой надежды на него нет. Нежить в этом городе просто обезумевшая. Собираются в группы, а потом устраивают массовые акции. Придурки, ничего не скажешь.

Я вздохнула. Ох не нравилась мне эта история с самого начала! Не зря. Интуиция никогда не обманывает. Вопрос в том, сможет ли человек правильно разобрать знаки, даруемые госпожой Судьбой. Я вот не сумела.

— Куда теперь? В 'Авалон'? — поинтересовалась я.

— Чего мелочиться? Давай сразу к нам, в особняк. Лучезар будет просто в восторге, — ехидно предложил Игорь.

Я посмотрела на него убийственным взглядом. Имей я какую-нибудь силу, в его груди появилась бы дыра. Но матушка природа не одарила меня этим. Верно, на вспыльчивых людей подобные 'подарки' не распространяются. Зато милашки природа и Судьба отрываются по страшному на своих детях. О, родители! Хоть раз-то вспомните, каково было вам в молодом возрасте! Неужели такая лафа? Не надо оправдываться! Все мы такие и нельзя забывать об этом. А воспитание, спросите вы. 'Учите детей так, словно учитесь сами'. Помните, ваши дети тоже люди! И им тоже хочется хоть каплю свободы. Дети — бочка с порохом. Если слегка и осторожно её передвигать, все путём. Но стоит начать капаться внутри, перемешивать, что-то всыпать — взрыв неизбежен.

Но я отвлеклась от главной темы. Я стояла и смотрела на Игоря, а он на меня. Безмолвная перепалка. Вера смекнула, что происходит. И решила сделать свое любимое дело. Смотаться.

— Ладно, хватит вам. Я пойду в магазин, нужно купить кое-что. А вы езжайте. Только не столкните машину в кювет. Игорь, это к тебе относится!..

Вера мило улыбнулась, махнула рукой и пошла прочь. Я задумчиво смотрела ей вслед. Вот нахалка! В следующий раз скажу ей всё, что думаю!

Игорь завел машину, и мы поехали от больницы, которая порядком успела мне надоесть. По дороге оборотень молчал, хмуро глядя на дорогу, словно там каждый момент появлялись камикадце-пешеходы. Улицы были полупустыми, вызывая у меня небольшую грусть. Нет, Москва со своими пробками — ад. Один раз на Ленинградском стояли два часа. Мы проехали мимо здания суда, множества магазинов и покошенных деревянных домов. Игорь со мной не говорил, и, кажется, я знала, почему. Все дело в одном человеке. Точнее, нечеловеке. Леоне. Я не видела его и начинала порядком волноваться, хотя знала, у вампиров могут быть свои 'темные' дела.

— Почему вампир, Ли? — сказал Игорь, не отводя глаз с дороги. Я не удивилась, что он задал такой вопрос. Мне бы самой на него ответить…

— А почему это должен быть кто-нибудь другой?

Игорь угрюмо промолчал. Я вздохнула. Мда, разговоров раньше было больше. В чем дело? Все дело в уязвленном самолюбии оборотня или здесь подмешалось что-то еще? Насчет второго сильно сомневаюсь.

— Игорь, ради Бога, хватит на меня дуться! Ты как маленький мальчик! Что тебе, конфету принести, чтобы задобрить? — взмолилась я.