Чтение онлайн

— Этим утром.

— Беспокоиться не о чем… теперь, — ответил я. — Повтора не будет.

— Но что это было?

— Временами такое накатывает, — сказал я, пробуя вино.

— Больше похоже на магию, чем на болезнь…

— Вероятно, не без этого, — согласился я. — Никогда не знаешь, чем может надуть из Тени… Но почти с каждым, с кем такое случалось, теперь полный порядок. Насколько я знаю.

Винта нахмурилась.

— Очень странно.

Я прихватил еще пару крекеров и отхлебнул вина. Они действительно приберегали хорошее пойло для себя.

— Совершенно не о чем беспокоиться, — повторил я.

Она улыбнулась и кивнула.

— Я верю вам. И все-таки, что вы здесь делаете?

— Остановка в пути. Я возвращаюсь в Янтарь, — сказал я, — издалека. Кстати, вы мне напомнили… можно ли у вас взять на время лошадь?

— Разумеется, — отозвалась она. — Когда вы уезжаете?

— Как только получу лошадь, — сказал я.

Винта поднялась на ноги.

— Я не сразу поняла, что вы спешите. Я тотчас провожу вас в конюшню.

— Спасибо.

По пути я прихватил еще два крекера и сыру и высосал оставшееся вино. Интересно, где сейчас может плавать голубой дымок?

Приметив доброго коня, о котором Винта сказала, что его можно оставить в их конюшне в Янтаре, я оседлал его и взнуздал. Он был серый, и звали его Дымок. Затем я накинул плащ и сжал руки Винты.

— Спасибо за гостеприимство, — сказал я, — даже если вы о нем не помните.

— Не говорите пока «до свидания», — сказала она мне. — Подъезжайте к выходу из кухни в патио, и я дам в дорогу фляжку с водой и провизию… Мы ведь не совершили ничего безрассудного, о чем я не помню, не так ли?

— Джентльмену не к лицу говорить об этом, — сказал я.

Она рассмеялась и потрепала меня по плечу.

— Приходите как-нибудь в гости, когда я буду в Янтаре, — сказала она, — и освежите мои воспоминания.

Я взял седельные сумки, торбу для Дымка и длинную веревку, чтобы привязывать ею коня. Вывел Дымка наружу, пока Винта направлялась обратно к дому. Затем сел в седло и медленно поехал за ней, а несколько собак вились возле копыт коня. Я объехал дом, — неблизкий путь, — натянул поводья и спешился возле кухни. Разглядывал патио и мечтал, чтобы такой же был у меня. Я мог бы посиживать там и пить по утрам кофе. Или даже в компании…

Вскоре дверь открылась, вышла Винта и передала мне узелок и фляжку. Пока я их укладывал, она сказала:

— Дайте знать моему отцу, что я вернусь через несколько дней, хорошо? Скажите ему, что я поехала в деревню, потому что почувствовала себя плохо, но теперь все в порядке.

— С радостью, — сказал я.

— Я действительно не знаю, почему вы здесь, — сказала она. — Но если это политика или интриги, то не хочу и знать.

— Отлично, — сказал я.

— То, что прислуга готовила еду для крупного рыжеволосого парня, который, похоже, был серьезно ранен, мне лучше забыть?

— Желательно.

— Тогда так и будет. Но как-нибудь я хотела бы услышать эту историю без лакун…

— Я тоже, — сказал я. — Поживем — увидим…

— Ну, доброго пути.

— Спасибо. Постараюсь.

Я пожал ей руку, повернулся и сел в седло.

— До свидания.

— Увидимся в Янтаре, — сказала она.

Я сел в седло и еще раз проехался по кругу — пока вновь не оказался возле конюшен. Потом я направил коня мимо них до тропы, по которой мы с Винтой уже ездили и которая вела в нужном мне направлении. Позади в доме завыла собака, мгновением позже к ней присоединилась другая. С юга потянуло ветерком, и он приволок откуда-то несколько листьев. Мне захотелось оказаться на дороге — далеко и в одиночестве. Я ценил одиночество, потому что, как мне казалось, пока ты один, лучше всего думается, а тогда обдумать мне требовалось многое, очень многое…

Я ехал на северо-запад. Примерно через десять минут я добрался до проселка, который как-то уже пересекал. На этот раз я поехал по нему на запад и в конце концов выехал прямо на перекресток с указателем, отмечающим, что Янтарь находится прямо по ходу. Я поехал прямо.

Я путешествовал по желтой грунтовой дороге, выставлявшей напоказ отпечатки множества фургонных колес. Дорога повторяла очертания ландшафта, тянулась вдоль распаханных под пар полей, окруженных низкими каменными оградами, по обе стороны которых росли редкие деревья. Далеко впереди я видел контур обнаженных гор, возвышающихся над лесом, который медленно, но верно подтягивался мне навстречу. Мы с Дымком двигались легкой рысью, и я пустил мысли скользить по событиям нескольких последних дней.

В том, что у меня есть враг, я не сомневался. Льюк заверил меня, что сам он мне больше не враг, и я решил, что это более чем убедительно. Ему не было нужды приходить ко мне только для того, чтобы подлечить раны, — на это указывали и он сам, и Винта. Он вполне мог самостоятельно отыскать дорогу к хрустальному гроту или какому-нибудь другому убежищу. И вопрос о моей помощи в деле спасения Джасры мог подождать. Я был больше чем на пятьдесят процентов убежден, что он пытался на скорую руку восстановить наши прежние хорошие отношения, потому что я был единственным его контактом с Двором Янтаря, а удача от него отвернулась. У меня было такое чувство, что он хотел получить официальный статус в Янтаре и что упомянутую важную информацию он предоставит — как знак доброй воли и долю добычи. Я вовсе не был уверен, что излишне критически отнесся бы к любому предложенному Льюком плану по спасению Джасры. Он знаком был с Крепостью — изнутри и снаружи; явно был колдуном и располагал отрядом наемников, который сумел переправить с тени Земля. Из того, что я знал, получалось, что тот занятный боезапас срабатывал в Крепости так же, как в Янтаре. Верно это или нет, но почему бы просто не козырнуть ударную группу в нужное место? Льюку даже не пришлось бы выигрывать битву — нужно было просто попасть внутрь, забрать Джасру и свалить оттуда. Нет, у меня не было ощущения, что для той операции, решись Льюк на нее, я так уж необходим. Напротив — у меня было ощущение, что мне на уши вешают еще дымящуюся лапшу — в надежде, что, когда рассеется пар, мы просто положим на одну чашку весов то, что у Льюка есть, на другую — то, что Льюк хочет, и сделаем ему предложение…

Кроме того, у меня было ощущение, что у Льюка могло появиться желание покончить с вендеттой — раз уж с Кэйном покончено и честь рода удовлетворена. И, пожалуй, в этом смысле Джасра была для него камнем преткновения. И раз уж я понятия не имел, чем она могла его держать, мне пришло в голову, что помянутая важная информация может представлять собой описание способа нейтрализации его мамаши. Если бы Льюк сумел тайком передать нам эти сведения — чтобы они попали к нам как бы по нашим собственным каналам, — то смог бы и сохранить лицо, и купить мир с Янтарем. Танталовы муки. Сейчас моей главной задачей было найти способ представить все это при дворе в самом лучшем свете — дабы не выглядеть предателем, который отпустил Льюка. Это означало одно: придется доказывать, что прибыль окупит инвестиции.

По сторонам прибавилось деревьев, а сам лес придвинулся ближе к дороге. Я переехал деревянный мост над прозрачным потоком, и некоторое время меня преследовал ласковый плеск. Слева вдалеке лежали поля и амбары, справа — фургон со сломанной осью…

А если я неверно просчитал действия Льюка? Существовал ли способ надавить на него и все-таки сделать так, чтобы моя интерпретация оказалась верной? У меня начала оформляться небольшая идейка. Не то чтобы я запрыгал от радости при ее появлении, но обдумать ее как следует стоило. Требовались риск и быстрота. Впрочем, достоинства у этой идейки тоже были. Я повертел ее и так и эдак, затем отложил и вернул мысли в главное русло.

Где-то был враг. И если это не Льюк, то кто же? Наиболее очевидным кандидатом на этот пост казалась Джасра. Во время двух наших встреч она сумела вполне ясно выразить все, что она думает и чувствует на мой счет. Она вполне могла послать наемных убийц, с которыми я столкнулся на Гробовой Аллее. В таком случае, я временно в безопасности — пока она пленница Крепости, — если, конечно, до того как попалась сама, она снова не выслала по моему следу людей. Впрочем, это было бы уже слишком. Не такая уж я заметная фигура в событиях, за которые она хотела отыграться, да и тех людей, которых она послала в первый раз, почти хватило для выполнения поставленной задачи.