Чтение онлайн

– Выйди, Хасан! Будешь нужен, позову, мы с другом наедине поговорим.

Демьянов взял в руки пузатую бутылку с темно-коричневой жидкостью и более чем скромной, чуть ли не самодельной этикеткой – не с той, позолоченной, с которой торгуют коньяком в местных магазинах.

– Это и есть твой знаменитый коньяк?

– Только не говори, что никогда не пил его.

– Пил! Давно. Но вкус не забыл.

– Тогда открой, налей, выпей, сравни! Тебе не помешает немного выпить, что-то ты напряжен, друг!

– Ничего подобного.

Демьянов открыл бутылку, налил сто граммов в бокал. Принюхался. Смакуя, мелкими глотками выпил обжигающую темно-коричневую жидкость. Почувствовал, как тепло разливается по телу, успокаивая нервы.

– Да, это настоящий коньяк! Не то что продают…

Адаев усмехнулся:

– Еще бы. Продают самогон, а этого коньяка разливают в год несколько тысяч бутылок. И купить его можно только на заводе.

– Дорогой, поди?

– Смотря для кого. Но ладно. Если захочешь, пей еще, хотя, вижу, успокоился. Вот только не пойму, почему нервничал, мы же не первый раз встречаемся.

– Я же уже сказал, не нервничаю. Просто с бабой поругался. Она, сука, и испортила настроение.

– Твоя Верка?

– Да.

– И терпишь, когда женщина поднимает голос на мужчину?

– Нет! Сейчас она, наверное, до сих пор в ванной, морду в порядок приводит.

– Это, конечно, не мое дело, но зачем тебе баба, которая смеет пасть разевать? Разве ты не можешь найти себе другую? По городу едешь, много красивых девочек гуляет. Стройных, молоденьких.

– Ачил, давай по делу, со своими проблемами я разберусь сам.

Адаев внимательно посмотрел на Демьянова и другим, ставшим вдруг жестким, голосом сказал:

– Хорошо! О деле так о деле. Я действительно при-ехал сюда для того, чтобы передать тебе новый заказ.

– А не часто ли ты сбрасываешь заказы, Ачил?

– Я же плачу за их выполнение?

– Не в этом дело. В таком режиме мы работать не можем. Еще одна акция, и нас начнет искать вся ментовка области. А менты, если их разозлить, способны на многое.

– Вот оно что! Боишься…

– Разве я не прав?

– А как же наш договор, Леня? Помнится, ты очень доволен был, когда тебе предложили работать со мной. Тогда ты не боялся, тогда тебе деньги были нужны, а сейчас испугался? Готов отказаться от бабок? Но, кому, как не тебе, должно быть хорошо известно, что за свои слова надо отвечать.

– Я готов ответить за свои слова, – отрезал Демьянов. – И за дела тоже. Кстати, все твои заказы были выполнены в срок и по полной программе. Но ты тоже должен понимать: так часто работать нельзя. Это, в конце концов, приведет к краху, менты зацепят нас. И тогда ты со своими корешами свалишь в горы, а мне тут придется отвечать за все! И ответ может быть один – пожизненное заключение. Если до суда дадут дожить, а не удавят в СИЗО.

Взгляд Адаева стал еще жестче.

– А как же мы годами воюем против ваших ментов на Кавказе?

– Э, Ачил, ты одно с другим не путай. На Кавказе вы за власть воюете. Здесь же нет никакой войны.

– Значит, я террорист, а ты обычный бандит? На Кавказе война, здесь мир?

– А разве это не так?

Адаев резко повысил голос:

– Нет, Демьян, не так! Когда ваши войска бомбили, обстреливали, «зачищали» наши города и аулы, мы поклялись отомстить. Мы объявили кровавую месть вашей власти. А она сроков давности не имеет. И мы мстим. Ты же и твои подельники – такие же платные наемники, как и те, кого мы нанимаем за рубежом. Ты никогда не задавал себе вопрос, зачем мне понадобилось убивать семью Голубева, которую я до приезда в Блачинск и знать не знал? Думаешь, из-за тачек? Или из-за каких-то паршивых украшений? Да я за них ни доллара не взял, потому что не нужна мне эта мелочь. У меня на счете в Эмиратах столько денег, что тебе и не снилось. А для чего мне понадобилась смерть Ломакова? Мы с ним не были знакомы, дороги наши не пересекались. Тем более смерть его любовницы, ни в чем не повинной, кроме собственного паскудства, грязной шлюхи? На ее хате Кожан вообще ничего не взял. Более того, ему было запрещено брать что-либо ценное. Для чего, Демьян?

От пронзительного, безжалостного, безумного взгляда Ачила Демьяну стало не по себе. И коньяк не помог. Куда только спокойствие делось! Сейчас главарь банды, без раздумий отдававший приказы на убийство женщин и детей, ощущал себя кроликом перед голодным, распускающим кольцо удавом. Сглотнув слюну, заполнившую полость рта, он ответил:

– Откуда мне знать, для чего тебе нужны были эти убийства? Да и без разницы, для чего. Ты заказал, мы сделали. А в наемники к вам не записывались.

Адаев неожиданно рассмеялся. Столь неожиданно, что Демьянов вконец растерялся:

– Я сказал что-то смешное?

– А ты действительно испугался, Демьян! Я был о тебе другого мнения. Вот только работать тебе на меня все равно придется, хочешь ты этого или нет. Если, конечно, тебе собственная жизнь дорога. Я встречал таких, кому было наплевать на жизнь. Никогда не забуду двух десантников, взятых в плен у Аргуна. Их на казнь ведут, а они матерятся и орут, что десант не сдается. Так и отрубили головы непокорным. Не сдались, не проиграли. Смертью своей показали, что их убить можно, а вот победить нельзя. Это я понимаю, реально подвиг. Настоящими мужчинами оказались эти юнцы в голубых тельняшках. Ты бы, как они, не смог. И твои кореша не смогли бы. Запросили бы пощады. Или я не прав, Леня?

Демьянов ответил:

– Мне плевать на фанатиков. Значит, говоришь, нам по-любому придется пахать на вас?

– Да! Иначе, Демьян, мы вынуждены будем убрать вас. Чего, честное слово, не хотелось бы.

Главарь банды залпом выпил полный бокал коньяка. Сейчас ему спиртное было просто необходимо. Оно помогло на время взять себя в руки.

– А ты не подумал, Ачил, что мы тоже можем огрызнуться? Ты уверен в том, что сможешь завалить нас в нашем же городе?

– Огрызнуться вы можете. И даже нас троих убить. Но в вашей судьбе это ничего не изменит. Впрочем, изменит: умирать будете страшной смертью. Перед той силой, которую представляю я, вы ничто – так, черви. Вас и раздавят, как червей навозных. И тебе надо думать не о том, как пытаться уйти от нас – что, уверяю тебя, бесполезно, – а о том, как делить миллион долларов, который с этого дня будешь получать за работу ежемесячно! Если, естественно, наше обоюдовыгодное сотрудничество не закончится этим разговором.

Демьянов опешил:

– Какой миллион? О чем ты говоришь?

– Ты думаешь не о том, о чем следует. Зря я предложил тебе коньяк, но теперь уже ничего не изменить. Какой миллион? Обычный миллион североамериканских долларов. Ежемесячное вознаграждение за предстоящую работу. Ты видел когда-нибудь миллион долларов, упакованный пачками в чемодан?

– Нет!

– Волнующее зрелище. Особенно когда осознаешь, что это деньги твои!

– Я плохо понимаю тебя…

– А соображать в состоянии?

– Да!

– Тогда так. Буду краток и максимально откровенен. Я представляю организацию, главная задача которой – постоянная дестабилизация общей обстановки в России. До тех пор, пока Кремль не откажется от своих имперских амбиций и не предоставит кавказским республикам законное право самим решать свою судьбу. В частности я имею в виду Ичкерию – свободное, независимое государство. Да, мы используем террористические методы борьбы за свои права, но разве не те же методы применяла Россия, когда народ Ичкерии заявил о своей независимости? Разве нам предоставили право жить по своим законам? Нет! В Ичкерию ввели войска. Вспыхнула война. Российские самолеты бомбили мирные города и села. У меня была большая семья, десять человек, все они погибли. Отец, мать, брат с женой и двумя детьми – в собственном доме, в который попала бомба, сброшенная русским летчиком. Почему он бомбил мирное селение? Никто на это мне ответа не дал. Война есть война, но раз так, почему она должна вестись только на Кавказе? Это несправедливо. Нас убивали, и мы будем убивать. Везде, где только сможем. И, как видишь, от своих клятв не отказываемся. Убийства Голубевых и Ломакова с Баяновой – только сигнал местным властям о том, что спокойной жизни в регионе пришел конец. Главные акции впереди. И мы перенесем их на южную трассу. Я прекрасно понимаю, что твою бригаду нельзя использовать часто. Нам очень невыгодно потерять вас. Поэтому этого и не будет. Впредь задача твоей бригады – проведение двух акций в месяц на указанной трассе. Вышли на дорогу, определили объект, уничтожили его и ушли на дно до следующей акции, о времени и месте которой я буду сообщать дополнительно.