Кровь Зверя
Шрифт:
Женя задумался. Молча пялился на Олега и кривил губы.
– Чего? Я что-то не так сказал? – не понял Олег.
– Да у меня никак не идет из головы, что ты хочешь серьезно вложиться в это дело. Прикидываю я, прикидываю, во что тебе обойдется веселая шуточка… Значит, деньги у тебя есть, и тебе их не жалко.
– Легко достались – легко расстались. Не бери в голову, просто помоги, и посмеемся над Баргозовым вместе.
Кожинов еще помолчал, пару раз стукнул палкой по грязному полу, наблюдая, как поднимается пыль, и наконец решился:
– Хорошо. Ни о чем больше спрашивать не буду. Проводника… за проводником придется идти в Шанхай, и лучше ночью. Там обычно ночью самая жизнь… Но ведь не сегодня, верно? Сейчас Гриша вернется…
– Это верно. – Олег наконец улыбнулся. – Мне чудится звон бутылок в его сумке. Этот звук будет преследовать меня по ночам.
Когда «Фердинанд» не спеша ехал мимо свалки, там было оживленно. У самой дороги, как обычно, никто не торчал, зато капитан отлично видел, что между грудами мусора и брошенной техникой снуют фигуры – мелькают, иногда нагибаются, чтобы подобрать что-то под ногами, и быстро скрываются.
– Людно там, товарищ капитан, – буркнул Шартьев. – Может, вам сопровождающего лучше взять? Не нравится мне сегодня свалка.
– Отставить.
На этот раз на старом месте никого не было и костер не горел, но когда Алехин остановился, озираясь, из-за груды покрышек показался полковник.
– В Шанхае неспокойно, ждут нападения местной шпаны, – вместо приветствия буркнул он, – поэтому времени мало. Докладывайте.
Алехин рассказал о своих подозрениях насчет заведующего почтой, потом об итогах сегодняшней экспедиции. Под конец вручил Коростылеву пакет с мусором из кабинета профессора. Пакет приготовил завхоз, и, точно как он предупреждал, ничего интересного там не было.
– Поговорите с женой гостиничного администратора – может, о почте она еще что-то расскажет… А вот профессор… Я, товарищ капитан, чувствую, как вокруг меня кольцо сжимается. Годы службы, опыт… с опытом приходит чутье. Нет у нас времени пасти Баргозова, его следует прижать и добиться прямого ответа. Если надавить как следует, он расколется и прямым текстом выложит, насколько успешными были опыты по синтезу. Нужно лишь отыскать рычаг, которым профессора прижмем. В этом направлении и станем работать…
В гостинице рядом с администратором за стойкой сидела женщина – та самая, что звала на почте заведующего. Едва поздоровавшись с капитаном, она тут же скороговоркой зачастила:
– Я как чувствовала, как чувствовала! Когда увидела, кто пришел, сразу поняла: наконец добрались до этих жуликов, с которыми заведующий связался, наконец и на них управа найдется, вы уж их выведите на чистую воду. Мы же всё видим, у нас коллектив маленький, все на виду, а он…
– Погодите, погодите, – остановил ее Алехин, – давайте по порядку.
Из сбивчивого рассказа женщины он понял, что Игорь Сергеевич, заведующий, давно занимается странными делами. Если посылка из научного центра, он забирает ее в кабинет и что-то делает – похоже, вынимает часть содержимого, а остальное упаковывает, как было.
Алехин кивнул.
– Нас частенько обвиняют, что вещи из посылок пропадают, – вздохнула сотрудница почты, – но мы никогда себе такого не позволяем! А что, ученые на нас тоже жалуются?
– Никому не рассказывайте о нашем разговоре, – сказал Алехин. – И еще… погодите минуту…
Он цедил слова медленно, с расстановкой, голова была занята другим – капитан думал, как составить эсэмэс полковнику. Дурацкое положение – ни шагу не может ступить без подсказки… Но ведь в самом деле не может!
К счастью, ответ на его мобильник пришел мгновенно.
В этот раз бабушка не засыпала долго. Лиза сидела у ее постели, держала старуху за руку и ловила малейшую дрожь пальцев. Ее собственные руки никогда так себя не вели, это заставляло задуматься. Лиза замечала, что бабушка делает много лишних движений – сутулится, потом, спохватившись, выпрямляет спину. Когда хочет взять со стола что-то небольшое, долго присматривается, поправляет очки с толстыми линзами – очки, напоминающие аквариумы, за стеклом которых медленно движутся маленькие серые рыбки…
Почему Лиза ничего не помнит? Иногда ей казалось, что в голове всплывают какие-то события из детства, слова, картинки, но это не было памятью тела. Она помнила только то, что прочла в книгах, и то, что рассказала старуха, пока сидела у ее постели – тогда, в первую ночь, когда Лиза пришла. Пришла откуда? Она словно вынырнула из черной глубины, ухватилась за дрожащие пальцы бабушки и вскарабкалась в этот мир. Из мрака и небытия выбралась на свет, держа бабушку за руку.
Вот бабушка задышала ровнее – наконец заснула. Лиза аккуратно высвободила руку и вышла из комнаты, как всегда, бесшумно. Когда по этим половицам ходила бабушка, они визжали и скрипели. И снова бабушка делала слишком много движений, двигалась трудно и неуклюже. «Она старенькая», – напомнила себе Лиза. Но это было плохим объяснением. Другие люди ходили точно так же – неуклюже и неуверенно, будто слепцы, бредущие на ощупь. Даже молодые, хотя очки с толстыми линзами, как у бабушки, они не носили.
Лиза подошла к зеркалу. Свет она не стала включать, чтобы не тревожить спящую старуху. Зачем ей свет? Она и так видела все, что нужно. Девушка перебрала небогатый набор косметики, которой пользовалась до того, как… до всего этого. До того, как бабушкина рука вытянула ее на свет из черных глубин. Лиза осмотрела баночки, выбрала одну. Она не знала, что настоящая Лиза пользовалась черными тенями только для выступлений танцевальной группы, и сейчас действовала по наитию, поскольку в памяти не было ничего для подобного случая, кроме мультфильмов о супергероях. Девушка подвела глаза, темные тени протянулись от век к вискам. Потом аккуратно нарисовала полосы на щеках – по три с каждой стороны, веером расходящиеся от крыльев носа. Кошачьи усы. Наверное, так будет правильно. Взглянув напоследок на собственное отражение в едва подсвеченном луной зеркале, Лиза вильнула несуществующим хвостом и бесшумно скользнула к окну. То, что она начала вчерашней ночью, продолжится сегодня. Парни, не сумевшие поймать Лизу, говорили о Шанхае.
Когда в «Фердинанд» подсел бомжеватого вида пожилой узбек, Шартьев присвистнул и протянул:
– Салам алейкум…
Делягин сохранял обычную невозмутимость, но видно было, что и он удивлен. Все сразу встало на свои места, когда капитан обратился к пассажиру:
– Куда, товарищ полковник?
– Адрес вашего почтмейстера какой?
– На Комсомольской, за вокзалом.
– Тогда машину оставим где-нибудь в укромном месте, а к месту выдвигаемся пешком.
По пути Коростылев избавился от грима, скинул вонючее тряпье и переоделся в камуфляж, позаимствованный у Делягина. Фигуры у них были похожи, разве что полковник в плечах не так широк.
По адресу, который назвала жена гостиничного администратора, пришли пешком. Оказалось, что скромный заведующий почтовым отделением живет в двухэтажном кирпичном коттедже, недавно выстроенном между старыми многоквартирными домами.
– Растет благосостояние граждан, – заметил Шартьев, разглядывая затейливо украшенный фасад.