Кровь. Закат
Шрифт:
– Нет, – сказал белобрысый, – Первый – я…
– Огонь! – орал генерал. – Огонь!
И хохотал, барабаня ладонями по столу.
Сморщенная обезьянья лапа судорожно давила на курок, раз за разом вхолостую щелкая бойком. Кровник слышал эти тугие знакомые щелчки:
– Щелк-щелк-щелк!
Генерал закашлялся, замотал головой, постучал себя кулаком в грудную клетку.
– Обосрался? – спросил он, натужно дыша. – Зря! Чтоб я этой дуре дал заряженный пистолет?! Я еще крышей не совсем поехал!..
«По-моему, как раз наоборот», – подумал Кровник.
Черный расстегнул верхнюю пуговицу, достал из кармана платок и не спеша промокнул шею. Потом так же не спеша придвинул к себе кейс и резким движением забрал пистолет.
Он протер ребристую рукоять платком и сунул оружие в кобуру. Рука беспокойно извивалась, хватая воздух и пытаясь что-то нашарить рядом с собой.
– Я ей как-то карандаш дал и кусок бумаги… – генерал сидел, рассматривая беззвучный танец скрюченных пальцев, – Думал, может чего напишет. А она мне этим карандашом глаз чуть не выколола. Так что пистолет, да тем более заряженный…
Генерал осекся и посмотрел на Кровника: девичий испуганный визг снаружи. Где-то неподалеку. Еще раз – уже громче.
Через секунду они уже бежали вниз по склону.
Небо темнело на глазах. Черные тучи стали одной большой тучей. Дальний ее край уходил куда-то за горизонт. Ближний был совсем рядом – в поле за околицей лагеря.
– Сейчас будет «молдавское диско», – белобрысый показал глазами вверх. Все обернулись и глянули на тучу.
– Ага! – Ливанов улыбался. – По заявкам кишиневских радиослушателей!.. Готов?
Белобрысый кивнул. Он лениво зевнул, потянулся, хрустнув позвонком, и вдруг быстро присел, шумно выдохнув.
– Раз, два, три, четыре… – громким шепотом начали считать приседания.
– Десять!
Белобрысый выпрямился. Дальше все было очень быстро: Ливанов с Поздышевым со всей силы стукнули его спиной о стойку турника. И сразу же отлаженным движением упершись ногами в землю, всем своим весом навалились на его грудную клетку.
Белобрысый всхлипнул, и колени его подогнулись. Но Ливанов с Поздышевым давили с такой силой, что не давали ему упасть.
– Ой! – Ритка прикрыла рот рукой. – У него глаза закатились!
– Я взрослых позову! – громко сказала девочка с косой. – Я!..
И замолчала. Смотрела на белобрысого, открыв рот. Все смотрели на него, открыв рты и выпучив глаза.
Белобрысый танцевал.
Он тихо напевал какую-то странно знакомую мелодию и притоптывал в такт ей обеими ногами. Дергал руками. Голова его свесилась набок. На губах блуждала полуулыбка.
Все это выглядело так комично, что Ливанов и Поздышев, которые продолжали давить в его грудь всем своим весом, вдруг прыснули.
– Танцор диско! – сказала Ритка, и все захрюкали от сдерживаемого смеха. Ритка, задыхаясь, замахала обеими руками, видимо пытаясь продолжить шутку, но не смогла: белобрысый, не прекращая своего танца, громко пукнул.
Они, сложились пополам от хохота, держась за животы.
– Я щас… – еле слышно пискнула Маринка. – Я щас… Я щас…
– Я щас уписаюууусь! – простонала она, сев на корточки.
Ливанов и Поздышев держались из последних сил. Они тряслись от хохота. Белобрысый начал съезжать по штанге турника вниз. Ноги совершенно не держали его.
– Вы! Вы! – девочка с толстой косой сжимала кулаки. – Быстро приведите его в чувство, дураки!
– Ксюш-ксюш-ксюша! Юбочка из плюша! – вдруг громко запела рыженькая конопушка стоящая чуть в стороне у брусьев. С ее места хорошо просматривался проход между двумя ближайшими палатками.
– Атас! – испуганно сказал курчавый. – Кто-то идет!
Ливанов и Поздышев подхватили белобрысого под мышки и рывком поставили на ноги. Он все еще напевал, улыбаясь, свою странно знакомую песню, все еще притоптывал в такт ей подошвами. Ритка с разбегу влепила ему по левой щеке.
– Ксюш-ксюш-ксюша! Никого не слушай! – надрывалась рыжая. Голос ее был испуганным. Ритка размахнулась и отвесила еще одну хлесткую пощечину. Такую – что у самой в ушах зазвенело. Она размахнулась для третьей оплеухи и передумала: белобрысый открыл глаза. Мальчишки тут же отпустили его руки.
– Фух!.. – выдохнула Ритка облегченно. – Наконец-то! Я уж…
– Хрххх – прошептал белобрысый, и она поняла, что до сих пор не видит его зрачков. Она сделала автоматический жест – потянулась к его шее и прикоснулась к сонной артерии. Он вздрогнул, как от удара электрошоком, и задрожал всем телом.
– Ой! – сказала Ритка. – Нужно…
Что именно нужно, никто так и не расслышал. Белобрысый схватил стоящую перед ним за горло. Вцепился, будто клешней, так что язык ее вывалился изо рта, а глаза полезли из орбит. Ритка захрипела и заколотила маленькими своими кулачками по руке, сжимающей ее шею все сильней и сильней.
– Славка! – закричал Поздышев. – Ты чего?!
Он, да и все вокруг увидели, как подошвы Риткиных ботинок оторвались от земли. Белобрысый без видимых усилий отшвырнул девчонку от себя, словно мешок с сеном. Ритка отлетела на пару метров и упала, сильно стукнувшись всем телом об утоптанную землю.
Девчонки завизжали: белобрысый, издавая громкий клекот и вращая глазными яблоками, побежал прямо на них. Все кинулись врассыпную, громко вереща от ужаса. Но он не последовал ни за кем из них. Он побежал к зрительским местам по другую сторону волейбольной сетки.
Там, позабытая всеми, сидела новенькая.
Сидела и смотрела на то, как он приближается к ней.
Белобрысый был быстрым. Очень быстрым. Но летящий ему наперерез большой мохнатый шар был еще быстрее. Шаман Тэтри потерял где-то свою островерхую шапку, и его серые грязные патлы развевались на ветру. В руках у него был большой нож.