Чтение онлайн

— А мое последнее слово — женитесь! Не забывайте: оно воистину последнее!

— Что ж, договорились. Идемте! — Он холодно подставил ей руку, дабы проводить ее в оживленную залу.

— Постойте! — остановила она его. — Что вы скажете на то, если я велю позвать из заезжего двора Фицко?

Он угадал, куда она клонит, но не подал вида.

— Зачем?

— Пусть приходит сюда и, не выбирая слов, расскажет изысканному обществу, чему был свидетелем одной прекрасной летней ночью в Чахтицах!

— И он расскажет, как по приказу своей госпожи, — раздраженно перебил ее граф Няри, — выследил гостя в каморке одной из служанок — которая, кстати сказать, была великолепна — и тут же позвал госпожу, дабы она, при всем своем отменном вкусе, ошарашила гостя, смеясь, как безумная, над смущением застигнутых врасплох.

— У Фицко великолепная память, — пригрозила Алжбета Батори, словно не замечая острия, сокрытого в колючих словах графа. — Он сумеет в точности оживить ваши любовные вздохи и речи, из которых ваши поклонницы узнали бы, насколько гибок ваш язык, как вы умеете льстить и даме благородных кровей, и обыкновенной простолюдинке.

Именно этого больше всего страшился граф Няри. Алжбета Батори была в состоянии пригвоздить его к позорному столбу. Мороз продирал по коже при одной мысли, как будут смеяться все над любителем прелестей служанки, каким презрением к нему воспылают высокородные воздыхательницы. И все же это ничто по сравнению с женитьбой на земанке-бесприданнице…

— Воля ваша! — сказал он решительно. — Позабавьте общество по своему желанию и вкусу!

Алжбета Батори рассмеялась:

— У вас такой страх перед женитьбой на прекрасной девушке, что это поражает меня! Вы предпочли бы вынести насмешку и презрение целого света?

— Да, — отрезал он.

— Что ж, могу сказать вам, что моего слуги вообще нет в Прешпорке и что я вовсе не собиралась разглашать ваше чахтицкое приключение.

Он недоуменно взглянул на нее.

— Однако, — продолжала она уже строгим голосом, вновь обращаясь к нему на «ты», — на Эржике ты непременно женишься. А нет — так я тебя, к ужасу всех гостей, упеку в тюрьму!

Граф Няри испуганно огляделся, не шпионит ли кто за ними, не слыхал ли кто произнесенной угрозы.

— Тише, тише! — возмущенно осадил он Алжбету Батори. — Что дает вам право угрожать мне тюрьмой?

— Мне — ничего, милый друг. Это дело суда! Существует ряд совсем невинных, по мнению некоторых, торговых дел и делишек. Но закон строго преследует их… Постыдились бы вы, жемчужина дипломатии! Как вы могли быть столь недальновидным и самому подготовить против себя такое доказательство?

Опасный пергамент

Граф Няри стоял перед Алжбетой Батори, терзаясь догадками. Куда клонит чахтицкая госпожа, что она имеет в виду? Неуверенность лишала его сил, он взволнованно переминался с ноги на ногу, руки тряслись. С какой радостью он задушил бы эту женщину, которая так играла с ним!

— Скажите наконец, на что вы намекаете? — вырвалось у него.

— Потише, дорогой друг! Потише! Вы снова забываете об осторожности, а она никогда не повредит. Сейчас вы узнаете, о чем речь. Не могли бы вы вспомнить, где и в какой форме расцветает в наше время торговля женщинами и девушками?

Он позеленел.

— И сколько платит, — продолжала она резко, не отрывая от него взгляда, — сколько платит турецкий паша в Новых Замках, ненавидящий иноверцев, но обожающий христианских женщин и девушек, и сколько бы он заплатил, если бы ему кто-то однажды предложил дюжину христианок?

Вид жертвы, вплотную припертой к стене, заставил Алжбету Батори рассмеяться.

— Похоже, вы потеряли дар слова, дружок…

— Мне кажется, что вы и сами достаточно осведомлены в этом деле и не нуждаетесь в моих скромных знаниях! — ответил, вскипая гневом, граф Няри. Он не знал еще, насколько осведомлена она о его торговых сделках, и следил за тем, чтобы неосторожно не проговориться или не дать ей возможности догадаться о том, чего она пока не знает.

— Верно, друг мой, — усмехнулась она, — о торговле женщинами я кое-что знаю. Неудивительно, потому что у меня на руках имеется превосходная грамота, автором которой являетесь вы, искусный дипломат…

И она, развернув узкую полосу пергамента, повернула его таким образом, чтобы на него упал бледный свет, проникавший через окно в нишу.

Увидев этот пергамент и молниеносно пробежав его главами, Няри подскочил к графине и, схватив ее за руку, попытался вырвать опасный документ. Но она так ударила его кулаком в грудь, что он отлетел на несколько шагов в сторону.

— Бестия! — прохрипел он, схватившись за голову. Все поплыло перед глазами.

— Вы могли бы обойтись и без этого, милый друг, — проговорила она с натянутой улыбкой. Его нападение глубоко возмутило ее. — Ваше счастье, что при этом не было свидетелей, не то пришлось бы прилюдно возмутиться вашей навязчивостью. И не знаю, кому бы понравилось, что жених очаровательной невесты нахально заигрывает с вдовой.

Испепеляющим взором смотрел он, как она спокойно свертывает пергамент и засовывает его за корсаж.

Он полностью в ее власти. Документ, которым она завладела, представляет для него самую большую угрозу.

— Итак, ответьте мне, Иштван Няри, женитесь вы или нет?

Она вызывающе смотрела на него.

— Женюсь! — прошипел он сквозь зубы.

— Тогда все образуется. Но пора вернуться в общество. Вы несколько растерянны, дорогой друг. Стоите точно столб, вперивши взгляд неведомо во что, и даже забываете предложить мне руку. Пойдемте, пойдемте, сиятельный друг.

Спустя минуту граф привел в ту же нишу Эржику.

— Хочу с глазу на глаз подумать вместе с тобой, как нам избежать этой принудительной свадьбы.

— Ведь это просто: не женитесь на мне, и все тут!

— Да не могу я на тебе не жениться. Все повернулось так, что я должен это сделать.

— Почему? — всполошилась Эржика.

— О причинах я не могу распространяться, в конце концов, не в них дело. Наша судьба в твоих руках, наше общее спасение в том, чтобы ты исчезла. Да, ты должна исчезнуть. Иного выхода нет.

— Куда? — В ней нарастал страх, она чувствовала, что граф готов на все, лишь бы сломить ее сопротивление.

— Куда угодно. Главное, чтобы о месте, где ты будешь, не знала графиня или кто другой, кто мог бы ей об этом сказать.

— Я не представляю, куда могла бы я исчезнуть.

Он подошел к ней совсем близко и пытливо заглянул в глаза, словно хотел прочесть ее мысли.

— Скажи, ты не хочешь выйти за меня потому, что у тебя есть любимый?

— Да, именно поэтому, — ответила она. Печаль захлестнула ее, на лице вспыхнул румянец.