Чтение онлайн

— Да, они представляют опасность, — согласился Синил. — Даже девочка. Когда-нибудь она выйдет замуж за воина, который тоже присоединится к общему делу.

— Я знаю Малькольма Разрушителя, — наклонившись вперед, произнес мормаер Мирнса. — Я сражался с ним бок о бок и видел, как он опустошил Кархем и насадил головы противников на пики. Ни они, ни мы об этом не позабыли. Щенки Дункана представляют опасность, и им нельзя позволить вырасти. Старый Малькольм не усомнился бы, если бы они угрожали его будущему.

— Я не Разрушитель, — ответил Макбет.

— Ты из его рода, — заметил старый Мирнс. — И сегодня тебе принадлежит его трон. Он не стал бы обсуждать это на военном совете, а просто сделал бы. Да будь это даже мои дети, я бы заткнул им глотки и утопил.

У меня перехватило дыхание:

— Но старшему из них всего девять лет!

На меня никто не обратил внимания, кроме мужа. С меня было довольно. Я встала и в гробовой тишине вышла из зала. За моей спиной вздохнули с облегчением, чего я не могла сказать о себе.

Я поднялась в свои покои, открыла дверь в комнату, где спал Лулах, и провела рукой по его лбу. Когда он проснулся, я позвала его няню.

— Приведи его в нижний зал, — приказала я.

Через мгновение я вошла туда, держа на руках раскрасневшегося ото сна сына, который тер ручками свои глаза. Я поставила его на пол и положила руку ему на голову.

— Лулаху восемь лет, — сказала я. — Малькольм Дункана ненамного старше. Может этот ребенок представлять угрозу для Шотландии? — Я обвела глазами мужчин, которым хватило мужества встретиться с моим взглядом. — У многих из вас есть дети, и вы следуете учению церкви. И будучи воинами, вы должны защищать свою землю. А теперь соедините все это вместе, чтобы ваше решение было не только мужественным, но и милостивым.

Многие отвели глаза в сторону, хотя кое-кто продолжал смотреть на Лулаха. Я поцеловала своего сына в макушку и отослала его к няне. Однако по дороге Лулах подбежал к Макбету и положил руку ему на плечо, словно желая ему доброй ночи.

— Ступай, — пробормотал Макбет.

Я выждала, пока дверь за моим сыном не закроется.

— Если вы убьете наследников Дункана, — сказала я, — вы разделаетесь с детьми, а не с врагами короны. А каждый ребенок бесценен. — Я прикоснулась к собственному животу, который уже начинал округляться.

— Мы не знаем, в кого превратятся сыновья Дункана, — тихо заметил Синил. — Мы рискуем. И некоторые готовы предпочесть этому риску грех детоубийства.

— Убийство детей Дункана сделает из них мучеников, — заметил Руари. — Короля Макбета сочтут тираном, и многие от него отвернутся. Кто бы ни нанес последний удар, вина все равно падет на Макбета.

— Подобное убийство омрачит наше будущее, а не облегчит его, — сказала я.

Макбет напряженно молчал, позволяя всем высказать свое мнение. Меня переполняла уверенность в собственной правоте. Даже помимо обещания, данного леди Сатен, в этом положении я готова была защищать любого ребенка.

За столом воцарилась тишина. Одни думали о доме, другие — о мести, третьи — об аде. Я ждала.

Наконец Макбет наклонился вперед и положил руки на стол:

— Мы оставим в покое детей Дункана. В данный момент они находятся под защитой своей родни. Когда мальчики вырастут и станут воинами, я разберусь с ними, если до этого дойдет дело. Пока они высланы, и им запрещено ступать на землю Шотландии.

Старый Мирнс откашлялся:

— Нельзя позволять Малькольму Мак Дункану достичь совершеннолетия и стать воином.

— В Шотландии не убивают детей, — ответила я.

— Ты, госпожа, — пробормотал Мирнс, — подписала сегодня смертный приговор своему мужу.

Я ворочалась в постели в ожидании Макбета. И внезапно мне на ум пришла пророческая загадка, произнесенная однажды старой женой угольщика: «Берегись сына воина, пролитая кровь которого сделает Макбета королем».

Неужто она имела в виду юного Малькольма, пролитая кровь отца которого возвела Макбета на трон? Я сдержала свое обещание леди Сатен и сделала все возможное, чтобы ее дети остались в живых. И я решила не обращать внимания на пророчества Уны, подумав, что глупости безумной не стоят того.

«Ты подписала смертный приговор своему мужу», — продолжал звучать во мне голос Мирнса. Я не могла сомкнуть глаз, гадая, неужели я должна была промолчать, когда мужчины собирались убивать детей, которые в дальнейшем могли бы представить для них угрозу? Неужели они были правы, а я нет? Неужели истребление безответной и нежной жизни — это все, чего требовала защита государства?

А если эти щенки со временем станут волками, я познаю всю глубину своих заблуждений.

1050 год от Рождества Христова

Чайки кричали и планировали над нашими головами, когда я в сопровождении охраны начала приближаться к берегу. Лошадиные копыта глухо ударяли по сырой земле, в лицо нам дул легкий соленый ветерок. Впереди на берег набегали легкие пенистые барашки. Я натянула поводья своей темной кобылы — Солюс уже отошла на покой, а это была норовистая молодая лошадь, привезенная в Морей из Файфа. Я остановилась и стала ждать остальных, ибо несколько вырвалась вперед, когда мы повернули к тихой бухте, на берегу которой жила матушка Эйтна.

В этот день меня сопровождали лишь шесть человек, ибо за последние годы Шотландия превратилась в мирную страну. У нас оставались еще враги среди саксов, но в Морее опасаться было некого, ибо его, как крепостная стена, надежно охраняли горы. Мой муж добился этого мира умением убеждать, справедливостью и военным искусством.

Ко мне подъехал Ангус — он стал полнее благодаря обильной пище, которой его кормила молодая жена — дочь Эрика из Росса, и лицо его покрывала рыжеватая щетина. За ним ехали брат Биток Лахланн, Кон Мак Фергюс и сын Катрионы Анселан, которого Макбет усыновил.

Порой я не брала с собой попутчиц. Биток, так и не вышедшая замуж, продолжала заниматься хозяйством, травами и целительством, а Элла жила с Гириком, который стал местным таном и стольником Макбета. Всякий раз, когда я приезжала на север, она приводила ко мне двух своих дочерей и на время вновь становилась моей служанкой. Мне недоставало ее кроткого присутствия.

— Я оставлю лошадь здесь с вами и пойду одна. — Я посмотрела на Ангуса.

— Мы пойдем с тобой, госпожа, — ответил он. — Пешком и с оружием. Лахланн, подержи лошадей. — Он помог мне спешиться, и мы двинулись через траву и по песку.