Чтение онлайн

— Женские монастыри существуют только в Англии, а туда я не поеду. К тому же снегопады в это время года препятствуют передвижению. А также приезду Малькольма сюда.

— Но вскоре горные перевалы откроются, — отвечает Дростан.

Я выхватываю у него послание, снова пробегаю его глазами и начинаю постукивать им по столу — тук-тук-тук.

— И никаких шелков? — Я кидаю взгляд на Дростана. — Только фиги?

— Ру, — произносит Дростан, — позволь мне переслать это Лулаху.

— Он все время настороже, — отвечаю я. — С ним находятся лучшие воины Макбета. К тому же Лулах скоро будет в Элгине — мы получили от него сообщение на прошлой неделе. Как только позволит погода, он вернется сюда с Ионы… — Я вздыхаю и скрещиваю руки на груди. — Если Большая Голова узнает о том, что мы задумали, и о том, что уже сделано моим сыном и людьми Макбета, он перестанет присылать мне шелка и предложения о замужестве.

— Возможно, — соглашается Дростан. — Но скорей всего он опорочит имя Макбета, запечатлев эту память в анналах и хрониках. И тебе это известно.

— Да. Но он должен знать, что я могу собрать войско и встретить его во всеоружии.

— Наверняка он догадывается, что ты не сделаешь этого во второй раз, — отвечает Дростан.

Тощий посланец короля продолжает жадно поглощать пищу. Мальчики в этом возрасте всегда испытывают повышенное чувство голода, и сердце у меня заныло, ибо я сама могла бы иметь сыновей, которые были бы его ровесниками. И поэтому я подхожу к столу и наливаю ему разогретого, приправленного специями эля.

Затем в зал входит Дермот. Он осушает чашу такого же эля, берет свою арфу, и пространство зала наполняют дивные звуки. Затем Дростан выводит из зала гонца, которому суждено вернуться, так и не получив ответа от госпожи Грюады, которая упорно продолжает называть себя вдовствующей королевой.

Появившаяся Биток, которая ведет теперь наше хозяйство, начинает бранить Финеллу за рассыпанные травы и цветы, что мы используем для ароматизации постельного белья. И они уходят, чтобы подмести пол и найти виновного. Я подозреваю, что это кто-нибудь из котов.

Я усаживаюсь в кресло с чашей горячего эля, собаки сворачиваются у моих ног, и я полностью погружаюсь в музыку. Послание узурпатора вновь пробудило во мне гнев и боль, которые еще не успели утихнуть. И, увы, музыка мало чем может здесь помочь.

Прошло семь лет между тем днем, когда ладьи Малькольма Кэнмора были обращены в бегство, и тем вечером, когда я увидела его снова. Макбет увидел его раньше — с того момента не прошло и четырех лет. С той встречи все и началось — она всех закрутила в вихре событий.

Я помогала снимать пробу со свежесваренного золотистого пива и заливалась смехом вместе с Биток и Эллой, которая приехала к нам из Бухана, где она жила вместе с Гириком и своими двумя дочерьми. Я смеялась, как девчонка, вместе со своими любимыми подругами, словно не была королевой, а они — знатными дамами. Мы следили за тем, чтобы слуги ни в чем нам не уступали и чтобы голова у них кружилась так же, как у нас; нам еще предстояло разбивать яйца и гадать для высоких темноволосых дочерей Эллы, которые в свои десять и двенадцать лет уже хотели знать, за кого выйдут замуж. И в этот самый день далеко на юге Малькольм Кэнмор со своими войсками перешел границу Шотландии.

Это был июль 1054 года от Рождества Христова, праздник Семи Спящих — день святых чудес, в который древние христианские мученики выходят из своих гробниц, как сообщается в «Святых деяниях». Теперь в Шотландии этот день стал называться Днем Бирнамского леса, поднявшегося на Дунсинан.

Я узнала об этой битве от собственного мужа, который, слава Богу, уцелел в ней. Он приехал с этим известием в Элгин, хотя некоторые несправедливо заявляли, что он позорно бежал. Малькольм расположил свои войска в Бирнамском лесу рядом с Дункельдом, где водопад превращается в плавно текущую реку. Лес там настолько густой, что за грохотом воды и шелестом деревьев трудно различить звуки подкрадывающихся врагов.

Поэтому людям Малькольма удалось обмануть стражу Макбета, и они незамеченными приблизились к лагерю, раскинутому между Дункельдом и Дунсинаном. В предрассветной тьме саксы задрапировали себя ветвями и, подобно лисам и ласкам, неслышно подползли к охране Макбета.

К тому времени, когда Малькольм Кэнмор привел в Шотландию войска короля Эдуарда, он уже стал опытным воином. Его поддерживали лишь те шотландцы, которые жили вдоль южной границы, а потому являлись скорее южанами, нежели скоттами. Две армии встретились на склоне холма при нестерпимой жаре и беспощадно палящем солнце, так что к концу дня многие воины, скинув с себя доспехи и одежду, уже сражались полуобнаженными, подобно древним кельтам. Сражались в окружении груд мертвых тел.

Анналы сообщают, что Малькольм Мак Дункан нанес Макбету сокрушительное поражение и вынудил бежать на север в горы Морея. На самом же деле оба военачальника были ранены и разошлись, уводя за собой свои обескровленные силы. В отсутствие чьей-либо победы Макбет предложил Малькольму земли, которые прежде принадлежали Дункану, старому Малькольму и Крайнену из Атолла. Таким образом, Макбет надеялся вернуть мир низменным районам Шотландии, которые сильно пострадали от вторжения Малькольма. Но полусакс-полускотт начал собирать новые войска, не дожидаясь, когда заживут его раны.

Получив землю и наверстав тем самым упущенное, Малькольм провозгласил себя королем скоттов. Однако ему не удалось склонить на свою сторону священников и хранителей камня, короны и мантии. Его так и не короновали в Сконе, хотя, насколько мы слышали, он всячески к этому стремился.

К тому же, в соответствии с законом его собственного отца, возложить на него корону могла только я.

Таким образом, Шотландия оказалась расколотой на две половины.

Уязвленный Макбет уехал на север и скрылся за горным хребтом Морея. В то время он был вдвое старше Малькольма, но ему удалось сохранить свои земли. Однако во время битвы он получил серьезную рану — лезвие меча рассекло ему скулу от глаза до подбородка, глаз затек, и мы опасались, что он ослепнет.

В Элгин приехала Катриона. В год коронации Макбета она вышла замуж за тана Кинлосси, и теперь у них подрастали бойкий мальчуган и девочка, которую многие считали дурочкой. Однако мать любила ее и не задумывалась над тем, кем она была послана — Богом или феями. Катриона привезла с собой целебные настои и вместе с Биток принялась ухаживать за Макбетом. Когда опухоль спала, зрение у него частично восстановилось. Однако глаз оставался полуприкрытым, и зрение то и дело замутнялось тенями. И все же, как только он достаточно окреп, сразу же вернулся на тренировочный двор, чтобы восстановить координацию и ощущение дистанции во время боя.

— Забавно, — заметила я как-то, обращаясь к нему и Лулаху, — ты получил от Малькольма точно такую же рану, какую когда-то нанес его отцу. — И прижала к глазу Макбета очередную холодную примочку, приготовленную Биток.

— Удар гардой? Да, я слишком поздно поднял щит, чтобы отразить его, — ответил он.

— В этом нет ничего смешного, — промолвил Лулах. — Он специально нанес его, чтобы отомстить. — Похоже, мой сын понимал молодого Мак Дункана, ведь они были ровесниками.

Три года мы провели в Морее, не выезжая за пределы горных провинций. К нам то и дело приезжали гонцы и посещали мормаеры. По всей Шотландии Макбета по-прежнему считали законным королем, а Малькольма узурпатором. При такой поддержке мы получали сведения почти о каждом шаге Малькольма.