Чтение онлайн

Они назначили свидание.

Подобрав Патрисию, Джек спросил:

– Куда хочешь пойти?

– Мне все равно, – ответила Патрисия и сразу же решила: – Пойдем в «Пицца Хат», мы сможем заказать пиццу ломтиками. И о деньгах не волнуйся, у меня есть немного.

– О деньгах я не волнуюсь, – несколько смущенно произнес Джек. – Тебе не обязательно тратиться.

Они пошли в «Пицца Хат». Они ели ломтики пепперони и пили кока-колу со льдом. Рядом с ними стоял музыкальный автомат, и Патрисия запустила «Bridge Over Troubled Water».

– Мне просто нравится эта песня, – сказала она, кидая четвертаки и три раза нажимая одну и ту же кнопку.

Когда они поели, было около восьми часов.

– Хочешь прокатиться?

– Конечно.

Джек ехал по Арлингтон-Хайтс-роуд в сторону Хиггинс-роуд. Спрашивать, куда они едут, Патрисии не требовалось, в школе все знали, куда мальчики на машине возят девочек, когда предлагают прокатиться.

На Хиггинс Джек свернул налево в лесной заповедник Буссе Вудс. Дорога шла между высоких сосен, стоящих у опушек густого леса. О Буссе Вудс Патрисия была наслышана. В девятом классе одна девочка внезапно бросила школу, и позже поползли слухи, что она забеременела на столике для пикника в этом самом лесном заповеднике. Говорили, что некоторые мальчики возят в багажниках своих машин одеяла на случай, если «повезет».

Они миновали несколько мест, где можно было остановиться и припарковаться, но Джек, казалось, знал, куда едет, поэтому Патрисия молчала. Вскоре он свернул на узкую аллею, ведущую к небольшой парковке у начала нескольких туристических троп. Там стояла еще одна машина. Джек припарковался подальше от нее и проверил, заперты ли двери.

– Тут надо поосторожнее, – сказал он.

«Во всех смыслах», – подумала Патрисия.

Они повернулись друг к другу на переднем сиденье, и Джек ее обнял. Хотя для Патрисии это был первый нормальный подростковый опыт ласк в машине, в объятия Джека она скользнула легко и естественно, и они начали целоваться. Джек был неловок, а его объятия неуклюжи. Он не был неискушенным, просто неопытным, слишком суетился. Патрисии пришлось самой расстегнуть блузку и дать ему пощупать одну из грудей в хлопчатобумажном бюстгальтере. Когда он сжал слишком сильно, она прошептала:

– Полегче…

На ней была юбка-миди с расстегивающейся до бедра застежкой-разрезом на боку, и его рука легко достала до ластовицы ее трусиков и ощутила усиливающийся под ней жар. Он не тер ее и не мял, просто положил ладонь и держал.

Потом рука Джека вернулась к ее груди, его пальцы жадно ее тискали.

– Сними лифчик, – прошептал он.

– Нет, – сказала Патрисия. – Не сегодня.

– Господи, Патти, – простонал он.

Он стал напористее, желание нарастало, поцелуи стали глубже. Его пальцы снова поползли вверх по ее обнаженному бедру, и она почувствовала, как они пытаются пролезть под туго натянутый край ее трусиков. Снова отказывать ей не хотелось, но и продолжать – тоже.

Из подсознательных воспоминаний о конфетном фургоне или из естественно усвоенного в процессе взросления Патрисия точно знала, что ему от нее нужно. Оказалось также, что ей откуда-то ведомо, как нейтрализовать растущий напор атакующей ее страсти. Положив ладонь на вздыбившуюся от эрекции ширинку Джека, она принялась по ней тереть.

Мгновение спустя он кончил – прямо себе в трусы.

Патрисия почти год встречалась с Джеком Формаски, ничего не говоря родителям. Она знала, что оба будут против, потому, даже не пытаясь бороться, просто держала отношения в секрете. Возможно, она уже привыкла к секретности. Так или иначе, она была достаточно умна, чтобы видеться с ним только до установленного для нее родителями времени, и те ничего не заподозрили.

Майкл, разумеется, знал. Казалось, Майкл узнавал все через сеть своих пацанов-приятелей, которые, как и он сам, подслушивали разговоры старших сестер и братьев. Тем не менее Патрисию он не выдал, предпочитая вымогать мелкие подарки – свистящие йо-йо, бейсбольные карточки – в обмен на молчание.

Из дома Патрисия выходила повидаться с Джеком под самыми разными предлогами, например, говоря, что идет домой к подруге учить уроки или на баскетбольный матч в школу. По выходным она рассказывала, что собирается с подругами на каток, за покупками или в кино. Джек приезжал за ней к торговому центру «Гроув», что в паре кварталов, и в теплую погоду они отправлялись в какой-то из парков или в Буссе Вудс, а если стоял холод – в один из крупных крытых торговых центров в другом пригороде. Часто они встречались компаниями с другими знакомыми парами и сидели за столиком с кока-колой и картошкой фри или просто шли в общественное место, где могли послоняться и поболтать.

Времена были веселые и невинные, времена, когда часто казалось, что родители тебя не понимают.

Времена, когда Патрисии приходилось лгать.

Буссе Вудс с его тихой, даже мрачной уединенностью был их главным убежищем, когда они хотели побыть в полном одиночестве. Темный лес был местом, где они могли беззастенчиво обниматься, ласкать и целовать друг друга, не опасаясь внезапного выговора, резкого слова, косого взгляда взрослых. Они могли быть такими, какими они себя ощущали: глупыми, нахальными, дерзкими, бесстыдными, страстными. Не было нужды краснеть, или бояться, или постоянно сдерживаться и сохранять благопристойность в угоду родителям.

После нескольких прогулок Патрисия и Джек друг к другу приноровились и нашли компромиссный вариант физической близости. Разумеется, не подозревая, что пробуждает этим в Патрисии нерадостные воспоминания, Джек хотел «пойти до конца», но этого Патрисия ему не давала. Как и столь вожделенного им «отсоса». Кончить она ему позволяла, но решила, что никакой спермы в нее. Главным предметом в ее сумочке стали пачки салфеток.

В остальном Джек мог делать все, что заблагорассудится. Она разрешала ему запускать нетерпеливые руки куда угодно. У нее между ног, в ее трусиках он мог делать что угодно, пока пусть даже пальцем не пытался проникнуть за половые губы, внутрь. Обычно Джек старался не выходить из рамок дозволенного.

Что до удовлетворения самой Патрисии, оргазма она никогда не испытывала и потребности в нем не осознавала. Ее удовольствие заключалось в наличии постоянного парня и в том, что другие – не родители – об этом знают.

После года тайных встреч с Джеком Формаски Патрисия решила познакомить его с родителями. Ей надоело бегать на свидания к торговому центру «Гроув». Весной 1971 года у Джека появилась собственная машина, аккуратная маленькая «Камаро», и Патрисия не видела причин, по которым Джек не может подъехать к дому, чтобы забрать ее. В следующем семестре они не пойдут в одну школу, Джек будет поступать в старшую школу Элк-Гроув, а Патрисию на год переведут в только что открывшуюся среднюю школу Лайвли, в чьем округе оказался ее квартал на Брэнтвуд. И встречи Джеком будут строго ограничены вечерами и выходными, больше никаких совместных обедов, быстрых поцелуев и прикосновений в суматохе между уроками, никаких держаний за руки после полуденных футбольных матчей юниоров, на которых набирающий силы и мускулы Джек всегда выглядел таким сексуальным в своей майке с крупным номером на спине.

Лето обещало быть веселым: посиделки в муниципальном бассейне, теперь парами, а не девочки и мальчики у противоположных бортиков, свидания в кино, бейсбольные матчи, вылазки в Луп, воскресенье на одном из пляжей озера Мичиган, действительно веселое лето. И Патрисия не видела причин его портить необходимостью прятаться. И ей надоело подкупать Майкла, маленький меркантильный бандит умудрялся получать процент от выдаваемых ей еженедельно карманных денег. Патрисия не могла дождаться, когда у него появится девушка, и она не собиралась его шантажировать – но, зная, как смущаются впервые попавшие на крючок противоположного пола мальчики, планировала безжалостно дразнить.