Чтение онлайн

– Нет.

Патрисия повесила трубку.

Делука разъярился, когда она снова заговорила об аборте.

– Это мой ребенок! – проревел он. – Я не убиваю своих собственных детей! У нас будет этот ребенок, несмотря ни на что! Я не хочу больше слышать разговоров о гребаном аборте!

Когда он делался таким, все, что оставалось Патрисии, – это отступить. Просто невозможно разумно говорить с мачо-итальяшкой, стучащим себя кулаком в грудь из-за отцовства. Она не осмелилась даже закурить перед ним, когда он так настойчиво демонстрировал свою мужественность и мужскую состоятельность. Успокоившись, он обычно прислушивался к голосу разума, – но тут по-прежнему твердо стоял на своем.

– Послушай, Патриш, – почти смиренно сказал он, – я просто не могу этого сделать. Этот ребенок может быть моим последним ребенком. Просто взять и смыть его в унитаз в каком-нибудь абортарии – я не могу. Я не смог бы с собой жить, если бы я так поступил. Это против церкви, против святости человеческой жизни. Это против всего, во что я верю.

Все, во что он верил? Фрэнк Делука, насколько ей было известно, не верил ни во что, кроме своих желаний. Удовлетворение своих желаний было его главным приоритетом с того дня, как она его встретила. Вдруг он во что-то поверил? Патрисия действительно могла согласиться с тем, что он искренне не хотел, чтобы она делала аборт, только то, почему он искренен, вызывало у нее подозрение – и она ни на секунду не допускала, что это имеет какое-то отношение к святости человеческой жизни. Если бы Фрэнк на секунду подумал, что ребенок не его, святость человеческой жизни вылетела бы из окна. Он сам схватился бы за спицу.

Патрисия обратилась в женскую клинику в Ломбард и получила медицинское подтверждение беременности. Она попросила об аборте, и ее направили в клинику «Олбани» на Ирвинг-Парк-роуд в Чикаго.

6 марта Патрисия обратилась в клинику «Олбани». В приемной она заполнила обычную анкету пациентки. В ней она указала свой истинный возраст в девятнадцать лет, отметила, что в семейной истории болезни присутствует рак кишечника, указала, что во время беременности она принимала противозачаточные таблетки, и заявила, что в настоящее время она никаких лекарств не принимала. Медсестра измерила рост Патрисии – 170 сантиметров и вес – 60 килограммов.

В маленькой смотровой Патрисия надела мятый белый халат, расстегнутый по всей спине и пахнущий отбеливателем, и ее осмотрел доктор Джон Тапария. Он дал разрешение на аборт, и затем от нее потребовали подписать заявление о том, что она добивалась аборта по собственному желанию. После того как она подписала заявление, доктор Тапария сделал ей инъекцию карбокаина и удалил из ее матки тридцать кубических сантиметров крови и ткани.

Все заняло менее двух часов. Несмотря на всю суматоху последних шести месяцев, которая давила на ее растерянный молодой ум, кажется невероятным, что она прошла всю медицинскую процедуру и вернулась к своей машине, и только потом заплакала.

В одной руке Рэй Роуз держал воображаемый молоток, а в другой – воображаемые гвозди. Он был готов заколотить крышку дела об убийстве Коломбо.

Напротив него сидел Хьюберт Фрэнсис Грин-младший, более известный как Берт. Менеджер отдела «Уолгрин», тот самый Берт Грин, которого знали как близкого друга Фрэнка Делуки, тот самый Берт Грин, отказывавшийся разговаривать с расследующей убийства Коломбо полицией и утверждавший, что ничего не знает, молчавший всякий раз, когда в магазин входил полицейский из Элк-Гроув, неделями лгавший всем работавшим над этим делом должностным лицам вплоть до заместителя прокурора штата, которому было поручено вести дело. Тот самый Берт Грин, который затем, нисколько не раздумывая, рассказал Грейс Мейсон и ее мужу Ллойду, что Делука признался в совершении преступления еще до того, как были обнаружены тела.

Рэю Роузу в конце концов надоело упрямство Берта Грина и его нежелание сотрудничать. Это не иск о разводе, это дело об убийстве. Если Рэй Роуз применит свои методы, никто не сможет скрыть информацию, которая поможет раскрыть дело.

Роуз вызвал Берта Грина в Департамент полиции Элк-Гроув. Это был последний шанс Грина: либо он рассказывал то, что знал об убийствах, либо Рэй Роуз сажал его в тюрьму за препятствование отправлению правосудия и все остальное, что удалось бы вменить ему в вину.

– Хорошо, Берт, как насчет этого? – сказал Роуз сейчас. – Вы готовы сделать официальное заявление?

Берт Грин явно почувствовал гнев старшего следователя, потому что кивнул и сказал:

– Д-да.

Роуз жестом пригласил свидетеля и стенографистку в открытые двери.

Это было самое шокирующее заявление во всем деле.

Берту Грину было двадцать восемь, он родился в семье врача в Су-Фолс, штат Южная Дакота. С виду он напоминал студента – кто-то сказал бы «ботаника», – аккуратно подстриженные волосы и старомодные очки в проволочной оправе. У Берта с женой Пегги был ребенок – годовалая дочка. Они жили в квартире по адресу Боардвалк, 122, всего в квартале от магазина «Уолгрин» в Элк-Гроув Виллидж. Берт пришел туда в феврале 1975 года в качестве стажера-менеджера. Вскоре он подружился с боссом Фрэнком Делукой, они часто ходили выпить после работы и общались на неформальных вечеринках в квартирах. Берт знал подругу Делуки, Патти Коломбо, бывшую сотрудницу, и иногда заходил к ним. Он также знал Джой Хейсек, менеджера «Центра красоты», и знал, что когда-то она была подругой Делуки.

Делука рассказал Берту Грину, что его пытается убить сумасшедший отец Патти Коломбо. Берт боссу сочувствовал и всегда был готов стать ему жилеткой, чтоб поплакаться. Делука это ценил и в конце концов повысил Берта, сделав его менеджером отдела спиртных напитков.

В начале апреля 1976 года Делука позвал Берт в кладовую и спросил:

– Берт, я могу тебе доверять? Действительно доверять?

– Фрэнк, ты знаешь, что можешь, – заверил босса молодой человек.

Делука протянул ему коричневый бумажный пакет и сказал:

– Я хочу, чтобы ты на некоторое время подержал его для меня. Спрячь его где-нибудь у себя дома. Даже жене об этом не говори.

Берт Грин забрал сверток домой и спрятал в шкафу за зимними ботинками. Примерно через неделю Делука попросил его вернуть пакет. Когда Делука развернул сверток, Грин увидел, что это револьвер 32-го калибра.

В понедельник днем, 19 апреля, Делука вошел в отдел спиртных напитков и сказал:

– Мне нужна услуга, Берт. У меня вечерняя смена, а Патриш сегодня вечером нужно кое-куда подвезти. Можешь подъехать за ней к нам? А потом отвезти ее обратно в Элк-Гроув?

Грин извинился и сказал, но он не сможет.

– Фрэнк, сегодня первый день рождения моей маленькой девочки, мы устраиваем для нее праздник.

Делука был настойчив.

– Понимаешь, действительно важно? Слушай, если ты меня выручишь, завтра я дам тебе выходной на весь день.

В конце концов Грин согласился. Когда закончилась его смена, он пошел домой, чтобы поужинать с женой и дочерью, потом вернулся на машине в аптеку и сообщил Делуке, что едет за Патти, чтобы Делука мог ей позвонить.

В многоквартирном доме, где жили Патрисия и Делука, Грин подъехал к заднему входу, как ему и было велено, и Патрисия быстро села на пассажирское сиденье. Грин сразу заметил, что Патрисия не одета в один из ее обычных ярких нарядов, вместо этого она была в джинсах, длинном темно-коричневом пальто, а ее волосы скрывались под шарфом, завязанным вокруг головы.

– Куда вас отвезти? – спросил ее Грин.

– Просто возвращайтесь в сторону Элк-Гроув, – сказала Патрисия. – Я скажу вам куда.