Чтение онлайн

Билл Мерфи вскочил на ноги.

– Возражение, судья!

– …Что позволяет вам ее отличить? – закончила свой вопрос Патти Бобб.

– У нас есть возражение! – выкрикнул Мерфи.

– Не принимается, – сказал судья Пинчем.

– Да, есть, – ответил Гаргано на вопрос.

– Что это? – спросила Патти Бобб.

– Судья, я бы хотел, чтобы меня услышали! – настаивал Мерфи.

Пинчем подозвал адвоката на беседу. Мерфи был в ярости.

– Это своего рода подстава! Это слухи!

– Вы не слишком долго ждали, чтобы возразить? – спросил его судья.

– Потому что вопрос ускользнул! – возразил Мерфи.

– У вас было право возражать, – указал Пинчем, – и ходатайствовать о его исключении, чего вы не сделали. Вы ждали, пока будет задан другой вопрос и дан ответ.

– Но, судья!

Это был Билл Свано, соратник Мерфи.

– Подождите, – сказал Пинчем Свано. – Я слышал, что произошло, – указывая на Свано, – вы сказали ему, – указывая на Мерфи, – возразить, а во время второго вопроса он промолчит, и возразите вы, – к Свано, – вы сами имели право на возражение. Я прав?

Конечно, он был прав. Почему Свано сказал Мерфи возразить вместо того, чтобы возразить самому, так и не было объяснено. Не то чтобы это имело большое значение: присяжные все же услышали ответ Джина Гаргано, вычеркнутое из протокола нельзя вычеркнуть из чьего-то сознания. Но Свано и Мерфи так настойчиво спорили по этому поводу – это слухи, ответ дан слишком поздно, он не соответствовал вопросу, – что судья в конце концов согласился проинструктировать присяжных не принимать во внимание последний ответ. Он бросал защите кость, на которой не было ни крошки мяса. Когда возобновилась дача показаний, Патти Бобб просто перефразировала вопрос.

– Можете ли вы описать жюри разницу между сигаретой «More» и другими сигаретами по внешнему виду?

– Сигарета «More» очень тонкая, – ответил Гаргано, – намного тоньше обычной сигареты, и завернута в коричневую бумагу. Она похожа на маленькую сигару.

И какой марки сигареты, по наблюдениям Гаргано, курила Патти Коломбо? Конечно, «More».

Несмотря на яростные протесты защиты, в коллективном сознании присяжных закрепился один факт: окурки Патти Коломбо были найдены в машине ее убитой матери.

В этот момент прокурор Патти Бобб пожаловалась судье Пинчему, что Стэнтон Блум за столом защиты смеялся. Блум это отрицал.

– Я не смеялся. Я думаю, что это просто игра, в которую они играют, потому что я поймал их в последний раз…

– Теперь вы квиты, – терпеливо сказал судья Пинчем со своего места.

– Нет, мы вовсе не такие, – возразил многословно Блум. – Я этого не делал. Это просто маленькая игра, потому что я их поймал, а они меня поймать не могут. Они хотят сделать это каждый по одному разу, но это просто неправда. Я не смеялся. На самом деле сегодня утром я не в настроении смеяться. У меня другие проблемы, физические проблемы. Я не хочу смеяться.

– Кто бы ни смеялся, – твердо приказал судья Пинчем, – прекратите.

Перекрестный допрос Джина Гаргано провел Билл Свано. Сколько окурков было найдено в пепельнице «Олдсмобиля»? Пятнадцать. На некоторых была помада? Да. Но на некоторых не было? Да.

В полдень суд сделал перерыв на обед.

Когда в два часа судебный процесс возобновился, адвокат Тоомин пожаловался, что его клиент, Фрэнк Делука, не получил обеда.

– Он просит обед сейчас? – терпеливо осведомился судья Пинчем.

– Он голоден, – заявил Тоомин. Делука, похоже, обиделся.

– Посмотрим, что он получит во время первого перерыва, – сказал Пинчем. Он явно подумал, что этот судебный процесс должен проходить под председательством Иова, ветхозаветного персонажа, известного своим безграничным терпением перед лицом невзгод.

Первым свидетелем этого послеполуденного заседания был Роберт Гонсовски, который двумя неделями ранее был назначен серологом в штате Иллинойс. Он объяснил, что серолог – это человек, который исследовал кровь и другие жидкости организма, чтобы определить их происхождение. За время своего пребывания на должности в штате он исследовал от трех до четырех тысяч образцов, в том числе взятых из трех тел Коломбо. Его свидетельство Патти Бобб заключалось в том, что он проверил образцы волос Фрэнка и Мэри Коломбо и определил, что они показали присутствие человеческой крови второй группы. Образец вагинального мазка Мэри отрицательный: семенного материала нет. Он также получил на осмотр футболку Майкла, которую так тщательно свернул криминалист Роберт Сальваторе после того, как заметил на ней единственный волос. Серолог Гонсовски изучил его следовой материал: все, что можно было извлечь из материала образца. Он нашел два волоска: один в пятне крови спереди – тот, который увидел Сальваторе, и один в пятне крови на спине. Два волоска были закреплены на предметных стеклах и помещены в защищенное хранилище в лаборатории. Гонсовски также проверил золотые ножницы и кубок-трофей за соревнования по боулингу и установил, что на них обоих кровь второй группы.

Когда Билл Свано начал перекрестный допрос свидетеля, он задал пару предварительных вопросов о крови, а затем – случайно или намеренно – спросил:

– Вы сравнивали два волоска с футболки Майкла?

– Нет, – сказал серолог.

В самом деле, с чем он мог их сравнить – кроме как друг с другом? Их нельзя было сравнивать с собственными волосами Майкла, потому что у Майкла пробы волос не брали. Другими словами, не было абсолютно никакого способа однозначно установить, были ли эти два волоса собственными волосами Майкла или, возможно, волосами убийцы.

И в этот момент еще не было возможности точно узнать, кто осознал этот факт.

Следующим обвинение вызвало Брюса Радке, менеджера магазина «Гудиер Тайр», который годом ранее управлял магазином «Гудиер» в торговом центре «Гроув», недалеко от «Уолгрин», управляющим которого был Фрэнк Делука. Радке опознал Делуку как человека, который в понедельник, 3 мая, за день до убийства, привез «Бьюик Скайларк» 1968 года выпуска, чтобы заменить шланг радиатора. Он оставил машину в 13:00, вернулся в 16:00 и заплатил за работу наличными.

Этот «Бьюик» был арендованной машиной, собственный автомобиль Делуки предположительно находился в ремонтной мастерской. Однако настоящая причина, по которой у него был «Бьюик», вероятно, заключалась в том, что ему нужна была машина, которую бы в районе Элк-Гроув между «Уолгрин» и Брэнтвуд, 55, никто не узнал. Также он не мог рисковать, если машина заглохнет, поэтому, когда она начала перегреваться, он решил быстро заменить шланг радиатора.

Вызвали Джона Нортона, сотрудника «Уолгрин». Бобб спросила его о 4 мая, дне убийств, и Нортон, заместитель Делуки, заявил, что он работал с 14:15 до закрытия в 22:45 того вечера. По его словам, для него – или любого другого заместителя менеджера – было обычным делом звонить Фрэнку Делуке домой и сообщать ему, что магазин в безопасности и что проблем нет. Однако в тот вечер в 22:50 Нортон не звонил – а Делука позвонил ему. Делука спросил, почему Нортон опаздывает с отчетом, Нортон объяснил, что у него было несколько проблем с кассовым аппаратом, но он их решил. Потом Делука сказал, что идет спать.

Сьюзен Саммерс, четырнадцати лет, была курьером, доставлявшей в дом Коломбо газету «Элк-Гроув геральд». Во время доставки в среду, 5 мая, она ничего необычного не заметила. Однако в четверг, 6 мая, она обратила внимание, что вчерашняя газета все еще лежала на крыльце. Затем, в пятницу, 7 мая, она, бросая третью, заметила там газеты за предыдущие два дня. На вопрос, стояли ли, как обычно, машины на проезжей части у дома Коломбо, она ответила утвердительно. На вопрос, были ли в те дни машины на подъездных аллеях, она ответила отрицательно.