Чтение онлайн

В бельведере столпилось ещё больше легионеров, пошлись шушуканья между рядами. Часть ангелов слетели на землю, разнимать драку и едва оттащили Саймоэля от побитого окровавленного Ихиля.

– Что произошло?

Саймоэль даже не сразу различил знакомый голос говорившего, обернулся и увидел обеспокоенного Леонардо: – Ихиль выиграл первый бой в ЦИКЛе. Тебя решили заменить на Мельерима…

Командир не ответил и рявкнул в сторону побитого.

– Он заслужил.

– За что? – Ихиль стоял в окружении встревоженных и обеспокоенных дракой воинов. – Или ты взъелся, что теперь отец позволит мне участвовать в Обряде? – победоносные блики заплясали на радужках синих глаз, пока он стирал с побитых губ золотистую кровь.

– Вряд ли ты можешь на это рассчитывать. Не после того, что сделал. Не после случившегося. Вновь. Из-за тебя, – каждое слово Саймоэль выдавливал с нажимом и болью, сцеживал, словно перетирал яблоки через полотняное сито и не мог выдавить сок. И что-то в этих фразах обеспокоило Ихиля, но он не смог удержаться от колких насмешек, за что едва не поплатился жизнью…

– Небось, из-за очередной отцовской подстилки такой сыр-бор поднял?

– О ком вы…? – Встречный вопрос Леонардо герои конфликта вряд ли расслышали, ведь именно в этот момент самообладание Саймоэля вновь дало сбой: командир оттолкнул стоявшего на пути ангела, подсёк второго и с ноги заехал по языкастому сыну Архангела. Парень влетел в, вымощенную камнем, стену рухнул вниз и больше не взлетел.

То, как Саймон безгранично уважал Аиррэля за долгую службу, равнялось по силе с тем, как он ненавидел его отпрыска. И дрался с немыслимой доселе яростью, вкладывая в каждый свой удар испытанную боль при виде сломанной смертной…, вспоминая то, во что её превратили, и хотелось ломать, бить, крушить и кромсать.

Он даже не сразу осознал, что испытывает яростный, но праведный гнев – и лишь когда лицо Ихиля превратилось в кровавое месиво, а тело едва подавало признаки жизни, командир завис с занесённым кулаком и отбросил легионера как старую поломанную игрушку.

– Приведите его в чувства! – рявкнул Саймон, поднимаясь с земли и отдавая приказ ошалевшим и обескураженным его эмоцией легионерам, которые так и не смогли оттащить его от Ихиля. – Как только станет мычать – я отведу его к отцу!

Воцарилось гробовое молчание, и лишь тяжёлые удаляющиеся шаги нарушали тишину. Со дна огромной ямы донёсся слабый хрип. Легионеры не шелохнулись. Слишком больно было их командиру, слишком несчастным выглядел его сгорбившийся силуэт…

– Он ПРИКАЗАЛ сохранить тебе жизнь, – донёсся глухой шёпот, больше напоминавший лёгкий летний ветерок, но слова не были так же игривы и беспечны, из каждой буквы буквально сочилась кровь. – Я бы тебя убил!..

Лионел появился в зале и боязливо произнёс:

– Архангел, я получил донесение о драке во время прохождения испытания в ЦИКЛе.

Мне было до колокольни, что там за склока и по чью душу, но командир продолжил:

– Саймоэль напал на Ихиля, его не смогли остановить.

– Жив? – удалось выдавить одно слово. Я прекрасно понимал гнев воина, разделял его горе, но с сыном желал бы поговорить сам.

– Ихиль сейчас у лекаря.

– Передай Саймоэлю, чтобы привёл его, как только тот оклемается и больше никакой самодеятельности! Можешь быть свободен.

– Понял, – тот кивнул и исчез.

– Что ты будешь делать с сыном?

– То, что следует…

Спустя пару часов, во дворе дома послышался шум. В гостиную вошёл Маршал и тихо произнёс:

– Господин, там Ихиль и Саймоэль. Ожидают.

Я окинул взглядом Скай и боялся даже за порог дома выйти. Хотел быть рядом, когда она очнётся.

– Аир…я буду здесь, – понятливо и хмуро сказал брат.

Я кивнул и направился в сад, а пока шёл, пытался собраться с мыслями. Ихиль выглядел изрядно побитым и смотрел злым взглядом на стоящего поодаль Саймоэля, последний же был в ярости до сих пор. На мундире у сына переливалась руна первенства, обозначая победителя первого боя в ЦИКЛЕ, значит, бой он прошёл успешно, но какой ценой?

– Отец! Позволь объяснить… – начал он сходу, но осёкся, заметив мой взгляд.

– Где. Ты. Был?

– Девчонка…разрешила мне уйти.

Я, сдерживая дрожащие от ярости в кулаки, стремительно пересёк разделяющее нас расстояние и схватил его за виски, обрушивая калейдоскоп ужасов, обрывки воспоминаний. Не всё ему позволено знать, не всё он имеет право увидеть…, но должен понять!

Резко убрал пальцы, и Ихиль скатился к моим ногам.

– Я бросил её…, – объятый виной, в отчаянии прошептал он, не поднимая глаз. – Это из-за меня! Это моя вина…Я бросил…, – повторяющиеся всхлипы и причитания: бессмысленные и запоздалые. Будь на его месте кто-то другой, я бы уже убил его. – Я оставил её и заслуживаю смерти.

Я достал Мортем, навис над ним.

– Умереть собрался? – со свистом вогнал оружие в землю возле его ног. – Твоя смерть изменит то, что с ней сделали? Ты видел, что с ней сделали?!

Он молча всхлипывал. Я наклонился и схватил его за ворот мундира, заставляя взглянуть мне в глаза.

– Я спросил: ты видел?!

– Да, – он задрожал всем нутром, отводя взгляд.

– Ты нарушил мой приказ! – в бешенстве ударил его кулаком по лицу. Он отлетел на пару метров и упал. Я вздёрнул его с земли:

– С этой минуты я лишаю тебя ангельского титула, – сорвал руну с его одежды вместе с отличительным знаком легионера, взлетел в воздух и, пикируя, обхватил крылья, а затем с его криком – с моим рывком вырвал их из его спины с корнем и отбросил на землю. Белоснежные, они упали с гулким грохотом и словно издали последний вздох, а затем обуглились в Небесном сиянии и исчезли, растворились в воздухе золотой пылью.

Сын взвыл от боли, кровавые следы змейкой вились по спине и две глубокие раны рассекали тело, напоминая об утерянных возможностях: о свободе, о форме жизни, при которой он мог бы летать, мог бы спасать мир, сражаться, мог бы иметь смысл, но Ихиль так и не понял своего предназначения, не понял и не готов был меняться. А я впервые ощутил себя в шкуре Отца. Когда понимаешь, что твой ребёнок сделал глупость и наказание неизбежно, но на душе всё равно паршиво и винишь лишь себя, а сделать ничего не можешь. Если бы только наказание, что-то меняло, но оно не изменит прошлое, не исправит ошибки и не воротит вспять время.

– Саймоэль, отведи его к матери. Там ему самое место.

– Отец прости меня. Я не хотел…, чтобы так…

Я молчаливо побрёл в дом, больше не взглянув в его сторону. Саймоэль был прав в своих мыслях: «Он заслужил».

Любимая проспала целые сутки, а потом проснулась и ничего. Она не кричала. Не говорила. Просто смотрела в потолок и молчала.

– Скай, ты слышишь меня? – тихо и осторожно спросил я, но не получил ни эмоций, ни ответа, ни внимания. Пустынный взгляд, заплывший дымкой.

– Хочешь что-нибудь?

Тишина. Губительная тишина, способная свести с ума.

Я понял, что любимая ушла в себя. Закрылась, и возвращаться не планировала. Я кормил её из ложечки, поил, помыл в ванной. Ушёл, оставляя одну и надеясь, что завтра наступит улучшение и нужно лишь дать ей время. Но как я ошибался.

Ни на следующий день, ни неделей позже Небесная в себя не пришла. Она словно построила стены и оградилась от реальности. Ни на что не реагировала и не отвечала, иногда бубнила под нос, словно сумасшедшая: «Не со мной! Не со мной!».