Чтение онлайн

Майка на мгновение перестала откупоривать коньяк:

— Анюта лопнула?

— Почти. Ты лей, лей! Не успела — с места в карьер начала делиться. Оказывается: то, что мы раньше слышали, это так, ерунда, кротовина по сравнению с действующим вулканом. Ни на минуту рот не закрывала, вышвырнула из мастерской дорожника, приходил что-то согласовывать, даже не знаю, что. Зато знаю, что Доминик вчера съехал. Ведь съехал?

— Точно.

— Вертижопка.

Майка вновь застыла с бутылкой в руках. Боженке она уже налила, себе ещё нет. Участие Вертижопки сомнению не подлежало, эка новость, откуда же тогда в Боженкином голосе столько мрачного торжества?

Подруга подкрепилась коньяком и отреагировала на вопросительный взгляд Майки:

— Гадость. Вот что я тебе скажу: этот переезд коварно подстроила Вертижопка. Мало того. Тот тип, что уехал, — какой-то знакомый Анютиной родни, а эта вертлявая гнида по чистой случайности узнала об его отъезде. И воспользовалась.

Майка перепутала руки и поднесла ко рту ту, с бутылкой, оставив нетронутой рюмку. Хлебнув основательно из горла, она продолжала молча взирать на Боженку. Та сделала второй глоток, посолиднее, и посоветовала хозяйке:

— Ты лучше себе налей.

Майка с отвращением вздрогнула, послушалась совета и поставила бутылку на письменный стол.

— Вот дрянь. Давай, дальше рассказывай, чувствую там ещё много неприличных подробностей. Хотя Анюту и так уже можно понять.

— Ещё бы. Вообще трёпа было много, потому как тот тип — деревщик, понимаешь, специалист по дереву…

— Столько-то я пока понимаю, — саркастически заверила Майка и, наконец, села.

— Молодчина Он на полгода едет куда-то на север в их леса и будет там что-то делать. Вроде есть у них такая машина, что въезжает в непролазную чащу, спереди валит лес, а сзади готовая мебель вылетает. Не скажу, может, уже и олифой загрунтованная, но навряд ли. Очень вероятно, что всё это вообще сказки, только он страшно переживает, отсюда и столько болтовни, а Вертижопка с ним малость знакома. Какая ни на есть, но она не глухая. По секрету от Анюты до него добралась, и оказалось, что тот знает Доминика. Глянь-ка, у меня уже пусто…

Майка встала и подлила Боженке.

— Интересно, откуда, — проворчала она.

— Какая-то история с бумажником. Ты в курсе? А то Анюта не очень.

Майке не пришлось долго рыться в памяти:

— А! Знаю. Парень уронил на улице бумажник. Доминик это видел, но сделать ничего не мог, потому как стоял на светофоре, на красном, но всё-таки успел поднять раньше других и потом гнался за растяпой на мотоцикле, причём тот дуралей пошёл по улице с односторонним движением против течения. Пришлось Доминику бежать за ним. Догнал-таки, а потом вместе мчались назад, поскольку тот, во что бы то ни стало хотел Доминика отблагодарить, а мой бросил мотор, только ключ вынул. Всё равно, что открытую машину оставить, да ещё и стоянка там запрещена. Так и познакомились, но знакомство так, шапочное.

— А Вертижопка постаралась сделать его более тесным. Тут Анюту совсем стала злость душить. Вишь ли, эта шлюха ей похвасталась, какая она умная и ловкая. Покрутила задницей перед носом мужика, тот разведённый, не прочь попробовать новых ощущений. Попробовал, а уж она постаралась. Анюте сообщила, а сама от гордости чуть не лопалась, что давно так не напрягалась, чуть ли не больше, чем в начале с Домиником, ты уж извини…

Майка ничего не сделала, но хватило её выражения лица. Боженка даже испугалась на минутку, но тут же пузатой рюмкой добавила себе храбрости. Затем помахала пустой посудиной:

— Смотри-ка, пьём эту мерзость и пьём, а она всё не кончается. В смысле в бутылке. И впрямь экономное какое пойло…

Майка долила и ей, и себе, благодаря чему экономить стало почти нечего.

— А мы всё трезвые, аж противно, — печально добавила Боженка.

— Сильные эмоции снижают действие алкоголя, — бесстрастно произнесла Майка — Вероятно, мы испытываем сильные эмоции.

Сознание того, что ей известны Вертижопкины методы уже, так сказать, с двух сторон, от Зютека и Анюты, очень подняло ей настроение. Майка была уверена, что знает и дальнейшее, и не ошиблась.

— Похоже, сильные эмоции испытал тот растеряха с бумажником, — желчно продолжала Боженка. — Башню ему снесло…

— Ага! — не сдержала триумфа Майка.

— …сперва даже хотел отказаться от командировки в Канаду, но аж в такое помрачение рассудка я ни в жизнь не поверю, ведь и у мужчин есть черты человека…

— Млекопитающего. Черты млекопитающего высшего порядка.

Боженка помолчала.

— А я и вправду думала, что мы трезвые, — сказала она через некоторое время весьма осторожно и с обидой.

— Не боись, трезвые, — успокоила её Майка. — Это я с научной точки зрения подхожу. Глухарь глохнет, правильно? Ты это лучше меня знаешь.

— Я даже знаю, что глухарь не млекопитающее и уж никак не высшего порядка…

— Но мы-то — женщины, согласна? Я, во всяком случае, таковой себя чувствую, двоих детей родила, как-никак…

— Холера. Пожалуй, и мне пора…

— А Вертижопке удалось нас оболванить. Может, по-другому, а всё же. А значит, кто глухарь против нас? Никто, птичка. И нечего от мужчины слишком многого требовать.

Боженка с некоторым трудом усваивала новоприобретённые знания.

— В этом ты права, не спорю, тем более что у Вертижопки получилось на «ура». Заявила, что больше не даст, пока дело не устроится по её желанию. Тот попробовал взять её силой, парень оказался энергичный, но потом признался, крайне разочарованно, что с таким же успехом мог насиловать резиновую куклу из секс-шопа… Как бы там ни было, в итоге этот растяпа на всё согласился и даже сам предложил Доминику присмотреть за его квартирой, причём о Вертижопке ни словом не заикнулся, такое она условие поставила. Доминик, не будь лопух, ухватился за оказию, ты меня опять прости, но я не удивляюсь…

— Не переживай, я тоже.

На странное удовлетворение, прозвучавшее в Майкином голосе, Боженка внимания не обратила:

— И понятия не имеет, какова в этом роль Вертижопки.

— А тому «канадцу» она, в конце концов, дала?

Боженка фыркнула так, что чуть не поперхнулась остатками коньяка:

— Чёрта лысого дала. Промурыжила чуть ли не до отлёта самолёта и пообещала, мол, «когда вернётся…» Улетел, по слухам, в крайнем озверении.

— Ерунда, пройдёт. Погоди-ка, не пойму я, как мне к этому относиться, радоваться или нет?

— Я бы не радовалась, — проворчала Боженка, немного подумав.

— Наверно, ты права…

Боженка вдруг оживилась:

— Слушай, это же ещё не всё, дальше будет хуже. Давай разделаемся с отравой, я раскрою страшную тайну, и потом можем попробовать что-нибудь полегче.

В ожидании эффектного финала Майка оглядела батарею спиртного. Финская водка, ореховая настойка, белое и красное вино, виски и лимонная водка домашнего производства. Боженка не сводила внимательных глаз с бутылок.