Чтение онлайн

— Ты всё равно должна была выйти за кого-нибудь замуж, София. Я уже старый человек и не могу жить вечно, чтобы заботиться о тебе. Я знаю, что ты хотела иначе.

Так и было.

После смерти Кэт я надеялась, что папа позволит мне жить с ним. Заботиться о нем и домашнем хозяйстве в его старости. Но наш мир устроен иначе.

— Я буду навещать тебя, чтобы тебе не было одиноко, — пробормотала я. Мысль о том, что он один в этом большом доме, заставило мое сердце сжаться.

— Если тебе будет позволено, ты можешь приходить в любое время.

Если мне будет позволено.

Я проглотила эти слова.

Папа всегда был, пожалуй, немного снисходителен к нам с Кэт, считая воспитание детей женской работой и не утруждая себя этим. Наша дисциплина была предоставлена нашим няням и мачехам. Но мы быстро усвоили, что если мы обращались к папе перед наказанием, то, как правило, несколькими легкими словами его удавалось убедить отпустить нас.

Я знала, что так бывает не со всеми отцами и дочерьми.

Особенно это было не так с мужем и женой.

Папа повел меня через весь дом, помогая на лестницах и в дверных проемах. В конце концов, мы дошли до машины, стоявшей на улице, и он помог мне сесть в нее.

Мужчина на пассажирском сиденье обернулся. У него была твердая челюсть и лысина. На коленях у него лежал дробовик.

— Готовы, мэм?

— Простите, я вас не узнаю. Вы новенький? — я улыбнулась в знак приветствия, пытаясь привести в порядок свои юбки.

Он подмигнул мне: — Нет, мэм. Я работаю на мистера Рокетти в его службе безопасности. Для меня большая честь защищать вас.

Теперь настала моя очередь удивленно моргать. Безбожник уже послал ко мне свою охрану? Мы еще даже не дошли до церкви.

Я быстро оправилась: — Спасибо, мистер…

— Оскуро, мэм. Франческо Оскуро.

— Что ж, спасибо, мистер Оскуро. Я полагаю, вы предпочли бы быть со своим Капо (прим. возглавляет группу солдат, несет ответственность за криминальную деятельность в определенном районе города). — Я тепло улыбнулась ему.

Оскуро, казалось, порозовел, прежде чем повернуться на своем месте и дать сигнал водителю завести машину.

Я наблюдала за улицами, пока мы въезжали в город. Я выросла недалеко от Чикаго, поэтому у меня было лишь базовое представление о городе. Но я знала, где находится церковь. Мы посещали одну и ту же церковь каждое воскресенье всю мою жизнь. Я видела там свадьбы и похороны, и теперь настала моя очередь.

Я сглотнула.

Мой взгляд метнулся к папе.

Возможно, все это был странный сон, подумала я. Может быть, через минуту я проснусь и расскажу Кэт о своем кошмаре, в котором мне пришлось выйти замуж за принца Чикаго.

Но я не проснулась, и машина продолжала двигаться в сторону церкви.

Как только церковь появилась в поле зрения, я начала ощущать реальность.

Церковь была красивым зданием. С высокими шпилями, арками и изогнутыми крышами. К дверям вели огромные ступени, а стены украшали прекрасные витражи. Снег падал на землю, но от машины до дверей церкви была проложена хорошо утоптанная дорожка.

Я отвернулась от церкви, как-будто могла изгнать ее из своего существования, если бы не смотрела на нее. Я пробежалась глазами по морозной улице, обращая внимание на скелетные деревья (прим. омертвевшие деревья) и Dodge Charger (прим. марка машины) в конце дороги.

— Пойдем, bambolina, — папа открыл дверь и вышел.

Холодный воздух ворвался внутрь, и я задрожала, несмотря на все мои слои одежды. Папа помог мне выйти из машины, крепко держа, пока я пыталась удержаться на земле.

Оскуро уже вышел, прижимая пистолет к груди: — Сюда, мэм.

Папа повел меня за Оскуро, который открыл перед нами двери. Внутри церкви было намного теплее, и я слышала тихую болтовню гостей за стенами. Оскуро оставил нас, тихо проскользнув в двери. Он должен был дать понять Роккетти, что я здесь — отсутствие невесты омрачило бы праздник.

Мы ждали у двух больших дверей, слушая как девочки-цветочницы и мальчиками-пажи, идут к алтарю. В ответ раздавалось воркование.

Я посмотрела на стену.

По ту сторону стены меня ждал монстр. Он привяжет меня к себе, отвезет домой и сделает из меня жену. Потом я забеременею и буду вынуждена жить в рабстве.

— Папа, — я сжала его руку.

— София, — его тон был предупреждающим. Он смотрел мне в лицо.

— Пожалуйста… — я нервно посмотрела на двери. — Я выйду замуж за любого другого. Только не за него.

Папа глубоко вздохнул: — Bambolina, мы не можем отказаться сейчас. Репутация семьи будет разрушена.

Меня начало трясти: — Пожалуйста, папа. Ты слышал слухи. О том, что случилось с другими женщинами Роккетти. Я не могу...

— София, — он предупредил.

Я крепче прижалась к нему. Папа приблизил свое лицо к моему, встретившись с моими глазами. Очень осторожно он приложил большой палец к моей щеке.

— Теперь они нас не отпустят, bambolina, — он нежно поцеловал меня в лоб. — Слушай меня, София. Будь хорошей, веди себя прилежно.

Я быстро моргнула. В груди у меня защемило: — Я буду.

— Не давай ему повода причинить тебе боль.

На это нечего было сказать.

Мои глаза ненадолго закрылись. В этот момент я так сильно хотела сестру, что мне было физически больно. Вместо папы рядом со мной, я хотела сестру. Моя лучшая подруга с тех пор, как я себя помню. У нас были разные матери, но она была моей родственной душой.

Музыка начала меняться. Я услышала, как все поднимаются на ноги.

Я открыла глаза и посмотрела на папу.

Он положил мою руку на свою: — Пора, bambolina. — его взгляд переместился на меня. — Помни, что я сказал.

Прежде чем я успела что-то сказать, огромные двери распахнулись.

Сначала на меня обрушился свет, затем мощная мелодия органа.

Затем я начала двигаться. Папа вел меня по красивому проходу, скамьи были украшены цветами и шелковыми лентами. Все, кого мы знали, были там, безупречно одетые и смотрели на меня. Некоторые взгляды были полны жалости, другие оценивали меня. Абсолютно никто не выглядел счастливым за меня.