Чтение онлайн

– Что она вам наговорила? Она доктор, она не должна была…

– Я ничего и не говорила, – перебила ее Эви. – Мне запрещено говорить о своих пациентах, по крайней мере, без их на то разрешения. Поэтому я этого и не делаю. Я приехала сюда, чтобы поговорить с преподобным Лейкоком по совсем другому вопросу.

– Мы не говорили о вас, – сказал Гарри, чувствуя, что нужно немедленно все прояснить.

Он переводил глаза с одной на другую. Джиллиан выглядела озлобленной и сбитой с толку. Эви – просто печальной. И внезапно он все понял. О боже мой…

– Джиллиан, у меня назначена еще одна встреча через пятнадцать минут в другой моей церкви, – сказал он. – Простите, совсем из головы вылетело. Если вы хотите поговорить, можете позвонить мне домой сегодня после обеда. А сейчас извините нас. Я должен проводить доктора Оливер к ее машине.

Джиллиан прошла чуть дальше по дорожке и остановилась. Гарри проводил Эви из церковного двора и задержался в нескольких метрах от ее машины.

– Так вот какая у нас проблема, – сказал он, стараясь говорить тихо. – Та самая, которая помешала нашему первому свиданию.

Эви принялась рыться в своей сумочке. И ничего ему не ответила.

– Так что будем просто считать это первым опытом? – предложил он.

Она наконец отыскала ключи. Нажала на кнопку пульта, и замки машины щелкнули. Он отпустил ее руку и прошел вперед, чтобы открыть дверцу. Она по-прежнему не смотрела на него, отвернувшись в сторону развалин аббатства.

– Я знаю, что это, собственно, не мое дело, – сказала она, складывая палочку и бросая ее на пассажирское сиденье, – но вам не кажется противоестественным терпеть эти фигуры на территории церкви?

Ее портфель тоже отправился в машину. Она, похоже, твердо решила не смотреть ему в глаза.

– Я просто подумала о мальчиках Флетчеров, – продолжила она. – Представляю, как жутко все это должно выглядеть в темноте.

– Да уж, можете мне поверить, – сказал Гарри.

Ладно, если она отказывается взглянуть на него, то уж он-то может свободно смотреть на нее во все глаза. Чуть ниже правого уха у нее крошечная родинка…

Она обернулась – и застала его врасплох.

– Тогда не могли бы вы… – Ее вопрос повис в воздухе.

– Эви, я тут всего несколько недель. И если я начну насаждать свои порядки, это может пагубно сказаться на моем дальнейшем пребывании здесь.

Она открыла было рот, но он остановил ее.

– Да, я знаю. Я ставлю свою карьеру превыше благополучия двух детей и тоже переживаю по этому поводу, но факты таковы, что я не единственный, кто несет ответственность за эту собственность. Я могу поговорить со своими церковными старостами и выяснить, нельзя ли убрать все это скорее, чем было запланировано. Я могу поговорить с моим архидьяконом. Если он поддержит меня, то, возможно, в следующем году мне удастся это предотвратить.

Пальцы ее правой руки коснулись его ладони.

– Простите меня, – сказала она, – я не хотела причинять вам беспокойство. Но как подумаю, что все это будет стоять еще семь дней…

– Нет. Не семь, а четыре.

Она вообще заметила, что прикасается к его руке?

– Но ведь Ночь Гая Фокса будет…

– Эти славные люди не разводят здесь свои костры пятого ноября, – ответил он. – Очевидно, они не особенно придают значение католической версии попытки подорвать английский Парламент. У них праздник состоится второго ноября.

– В День поминовения всех усопших? – удивленно спросила она.

– А мне казалось, что вы в церковь не ходите. Но вы совершенно правы. Второе ноября – это День поминовения всех усопших, когда мы молимся за умерших, которые могли еще не попасть в Царство Господне. Только здесь они называют это иначе. Они называют это День мертвых.

На Хэллоуин должно быть полнолуние. Это почему-то казалось правильным. Та луна, на которую Том смотрел сейчас и которая поднималась так быстро, что на небе за ней оставался едва заметный серебристый след, не была совсем полной, но все равно выглядела громадной. Она, словно воспетый в стихах корабль-призрак, плыла сейчас над самой высокой из арок разрушенного аббатства.

Хэллоуин в доме Флетчеров всегда был большим событием, возможно, из-за того что их мама была из Америки. Но только не в этом году. Никто в Гептонклафе Хэллоуин не отмечал, все были слишком заняты приготовлениями к празднованию Дня мертвых второго ноября. Поэтому у Флетчеров был всего один фонарь из тыквы, который стоял на подоконнике в гостиной, повернутый лицом в сад, откуда никому, кроме них самих, его видно не было.

Том сидел у окна в своей комнате, прячась за занавеской. Когда он делал так, никто его видеть не мог. В последнее время это оказалось очень полезным способом узнать многие вещи, о которых он не должен был знать.

Например, что его мама изо всех сил добивалась того, чтобы убрать всех этих костяных людей с развалин. Сегодня утром они с Джо насчитали их двадцать четыре, на пять больше, чем было, когда они появились впервые. Его мама ненавидела их до глубины души и всего десять минут назад звонила по этому поводу Гарри. И была очень близка к тому, чтобы рассориться с ним.

Двадцать шесть. Он только что насчитал на развалинах уже двадцать шесть костяных людей. А утром было всего двадцать четыре. Иногда за день их добавлялось два, а то и больше. Замечательно!

Сегодня утром за завтраком Джо спросил, а нельзя ли их семье сделать собственную фигуру. Мама Тома очень твердо сказала: «Нет!» – и нервно посмотрела на Тома, а он, честно говоря, и не возражал бы. Он считал, что они очень крутые и по-своему даже забавные. Среди них была даже в бриджах для верховой езды, старых резиновых сапогах и шапочке наездника. В одной руке у нее была палка, которая должна была изображать хлыст, а под мышкой она держала игрушечную плюшевую лисицу.

Вот блин! О господи… Одна из них только что пошевелилась. Том заморгал, протер глаза и стал всматриваться еще пристальнее. Одно из костяных чучел, сделанное из старой одежды и тряпья, сейчас ползло вдоль стены. Том собрался было вскочить и побежать за родителями, но потом остановился. Все пропало. Может, ему показалось?

Но если и показалось, то продолжало казаться, потому что появилась еще одна фигура, вылезавшая в самое нижнее окно башни. Это было чучело, которое Джо считал самым забавным: на нем было женское платье в цветочек и большая соломенная шляпа. Том четко, почти как при дневном освещении, видел, как шляпа подрагивает на голове странной фигуры. Затем та спрыгнула в тень и исчезла.

Что за чертовщина здесь происходит? Они что, все собираются встать и начать двигаться? Том уже стоял на коленях, не заботясь о том, что его могут увидеть. Собственно, он даже надеялся, что его заметят. Еще движение, наверху внешней стены. Затем еще две фигуры, двигавшиеся вместе, как будто одна тащила другую.