Чтение онлайн

– Насколько я понимаю, когда пожар погашен, – сказала Эви, – вам необходимо дать ответы на два основных вопроса: где находился источник возгорания и что послужило причиной пожара?

Джиллиан до сих пор так и не рассказала ей, как начался пожар. Если он произошел из-за небрежности ее самой или ее мужа, это могло как-то объяснить ее озлобленность либо чувство вины.

Оба офицера закивали.

– Мы могли бы начать именно с этого? – спросила Эви.

Блейк наклонился к ней.

– Чтобы получить пожар, доктор Оливер, требуются три вещи, – сказал он. – Нужен нагрев, источник топлива, например бумага или газ, и еще кислород. Если отсутствует хотя бы один из этих факторов, огня не будет. Это понятно?

Эви кивнула.

– В большинстве случаев наличие кислорода можно считать гарантированным. Поэтому то, что мы ищем, это комбинация нагрева и топлива. Когда она сформировалась, огонь распространяется от места возгорания в стороны и вверх. Если огонь возник у основания стены, вы увидите на ней следы распространения огня в форме буквы «V». Вы следите за моей мыслью?

Эви снова кивнула.

– Некоторые вещи в доме, такие как синтетические материалы или лестничные проемы, могут искажать картину, но практически вы вначале отслеживаете разрушения от огня до места, где они были самыми большими, а потом уже ищете там сочетание нагрева и топлива. При пожаре в коттедже на Уайт-лейн место возгорания было понятно с самого начала, даже несмотря на то что второй этаж в конечном итоге рухнул. Это была кухня, область в районе плиты.

– И вы знаете, с чего все началось? – спросила Эви.

– Ну, в основном это догадки, – ответил Блейк. – Потому что разрушения в этой зоне были очень обширными. Но мы точно знаем, что хранить масло для жарки рядом с плитой – плохая идея. Мы предполагаем, что на горящей конфорке была оставлена сковородка с маслом. При приготовлении омлета такое случается довольно часто. Люди жарят омлет и концентрируются на том, чтобы не поломать его, выкладывая на тарелку, а потом ставят сковородку обратно, забывая, что не выключили газ. Сковородка разогревается все больше и больше, пока оставшееся в ней масло не вспыхивает. Если неподалеку стоит пластиковая бутылка с оливковым маслом, пластик плавится, масло вытекает наружу. Ну а дальше уже понятно…

– Да, конечно, – сказала Эви, решив про себя, что обязательно уберет бутылки с растительным маслом, которые стоят у нее рядом с конфорками.

– Но в данном случае реальную проблему представлял собой сжиженный бутан, – сказал Ирншоу. – К коттеджу не был подведен газопровод, поэтому семья использовала плиту, работающую на сжиженном газе. В деревенской местности это обычное дело, но здесь семья держала в маленькой кладовке рядом с плитой три запасных баллона. И когда они попали в огонь…

– Ясно, – сказала Эви, сомневаясь, хватит ли ей самообладания задать следующий вопрос. – Я понимаю, что задам сейчас неприятный вопрос, и прошу вас извинить меня за него, но вы никогда не рассматривали возможность поджога?

Ирншоу откинулся на спинку кресла. Блейк смотрел на нее, нахмурив брови.

– Мы всегда должны рассматривать возможность поджога, – после паузы сказал Ирншоу. – Но в этом случае ничто не вызвало у нас особого беспокойства. При этом пожаре место возгорания определить было несложно.

– И у всего этого было простое объяснение, – подхватил Блейк.

– Если бы огонь начал распространяться от корзинки для мусора в спальне, – продолжил Ирншоу, – или если бы вокруг дома были следы бензина, тогда совсем другое дело.

– Дом был снят в аренду, поэтому мошенничество со страховкой тоже исключалось, – сказал Блейк.

– И к тому же супружеская пара потеряла ребенка, – добавил Ирншоу таким тоном, будто Эви должна была бы и сама это сообразить. Теория насчет поджога с целью замаскировать смерть от несчастного случая тут никак не проходила.

Эви уже начала думать, не слишком ли она злоупотребляет гостеприимством хозяев.

– Это я понимаю, – сказала она. – Я знаю, что задаю неделикатные вопросы. И прошу прощения, что не могу объяснить, зачем это делаю.

– Утаить улики, свидетельствующие о поджоге, не так просто, – заявил Блейк. – Поджигатели часто пользуются спичками, которые просто выбрасывают, считая, что огонь уничтожит все.

– А это не так?

Блейк покачал головой.

– Спичечная головка содержит так называемые диатомеи, – ответил он. – Это одноклеточные организмы, в которых находится очень стойкое вещество под названием кремнезем. Этот кремнезем остается и после пожара. Иногда нам даже удается определить, спички какой фирмы были использованы.

– Понятно, – сказала Эви. – У меня остался всего один вопрос, если не возражаете, после чего я оставлю вас в покое. Когда пожар был погашен, как скоро вы поняли, что тело ребенка полностью сгорело в огне?

Мужчины переглянулись. Ирншоу нахмурился еще больше.

– Я понимаю, что огонь бушевал несколько часов, – продолжила Эви. – Но даже после того как все погасили, вы должны были убедиться, что развалины дома не представляют собой опасности.

– Второй этаж обвалился, – напомнил Блейк.

– Да, вот именно, – сказала Эви. – Поэтому вы должны были осмотреть обломки, и потребовалось определенное время, чтобы все проверить.

И все это время Джиллиан бродила по торфяникам, заставляя себя не терять надежду!

– Сколько прошло, прежде чем вы убедились, что тело ребенка полностью уничтожено?

– Доктор Оливер, человеческие тела при пожаре очень редко сгорают полностью. Действительно крайне редко, – сказал Ирншоу.

– Простите, я не вполне…

– Люди, которые считают иначе, просто плохо знают химию, – сказал Блейк. – Когда тела кремируют, их подвергают воздействию температуры примерно в тысячу пятьсот градусов по Фаренгейту в течение, по меньшей мере, нескольких часов. И даже после этого среди пепла все равно находятся какие-то останки. Большинство пожаров в зданиях, особенно в жилых домах, не дают достаточно большого жара или не горят достаточно долго, чтобы сжечь тело. Сам дом просто не обеспечивает для этого достаточного количества топлива.

– Конечно, в нашем случае пламя действительно было очень горячим из-за сжиженного газа, который и служил здесь источником топлива, – добавил Ирншоу.

– И поэтому останки маленькой девочки могли…

– А с чего вы, собственно, взяли, что останки ребенка не были обнаружены? – спросил Ирншоу.

– Мы нашли ее на следующий день, – сказал Блейк. – Конечно, там осталось совсем немного, но даже этого…

Эви прижала руки к губам.

– О, простите… – с трудом выдавила она. – Меня просто дезинформировали.

– То, что мы обнаружили, было аналогично тому, что можно найти после кремации трупа, – сказал Блейк. – Пепел и фрагменты костей. Они были идентифицированы как останки человека. И, собственно говоря, не было никаких сомнений, что мы нашли ребенка.

– И что же случилось с этими останками потом?

– Они были переданы родственникам, – сказал Ирншоу. – Ее матери, насколько я сейчас припоминаю.

– А почему ты решил, что твои родители хотят встретиться со мной, Том? – спросила доктор с гладкими темными волосами и густыми черными ресницами, которая просила называть себя Эви. Бледным лицом в форме сердечка и большими синими глазами она походила на одну из матрешек его сестры. Да и одежда на ней была тех же цветов, что и у кукол Милли: красная блузка и фиолетовый платок на шее.