Чтение онлайн

– Их убили. Она рассказала мне. Их всех убили у неё на глазах.

– А потом устроили пожар, чтобы скрыть следы преступления. Что ж, звучит логично. Не знаю, стоит ли ей сейчас рассказывать, что и её саму считают мертвой или хватит с неё пока. Давай, это ты сам решишь, если момент подходящий подвернется. Как она вообще?

– Хреново. Как же ещё. Очень и очень хреново. Но хотя бы заговорила.

– Ты же знаешь, мы для неё всё что угодно сделаем. Можем придумать правдоподобную легенду, почему она жива и где пропадала, а можем документы новые выправить. Создадим альтернативную личность с паспортом и номером социального страхования – у нас и для этого есть свои люди. Дадим ей денег, отправим учиться куда-нибудь в хорошее место. Можем за границу даже, подальше от грустных воспоминаний.

– Она училась в Брауне. Дядя присвистнул.

– Значится умная девчонка, не чета нам с тобой, босякам. У нас, кстати, и несколько психологов есть из своих. Хочешь, я привезу кого-нибудь из них? Они, конечно, с такими случаями ещё не сталкивались, всё больше депрессию у домохозяек лечат, но в институтах их, наверняка, и этому учили.

– Спасибо, но пока я хочу сам попробовать. Думаю, ей будет легче с кем-то её возраста, с кем-то, кто и сам недавно стал вампиром.

– Тоже правда.

– А можно… Можно я пока здесь поживу? Не хочу оставлять её одну.

– Конечно. Оставайся. А я, наконец, смогу снова проводить свои легендарные пятничные оргии. Знаешь, как в «Волке с Уолл-стрит» – с проститутками, оркестром и метанием карликов в мишень.

Я улыбнулся в ответ на дядину шутку. Он подмигнул мне и умчался по своим делам. Я же получил от Бэсси небольшую стопку бумаги, исписанную мелким почерком и кое-как скрепленную нитками – это и был единственный источник знаний о праймах и Братстве Тьмы, имевшийся в нашем распоряжении. По словам учительницы, раньше Орден располагал большим количеством книг и манускриптов по данной теме. Ведь и сам Первый Страж, и его ближайшие сподвижники были праймами, но в годы Великой Войны с ночными была утеряна вся наша обширная библиотека. Собственно, тогда было утеряно и все остальное, включая даже тела павших в бою Первого Стража и его верных воинов, названных апостолами, потому как их было тоже двенадцать. И до сих пор никто так и не смог обнаружить место захоронения этих великих основателей нашего дела.

В течение дня я несколько раз осторожно заглядывал в комнату Лумы. Но девушка продолжала спать. Очень нервно, постоянно ворочаясь в кровати и пару раз даже сбрасывая одеяло на пол, но все же спала. Около шести часов вечера я, наконец, застал её бодрствующей. Лума лежала на спине ровно посередине кровати, вытянув ноги и сложив руки на груди, словно покойница в гробу, чем весьма встревожила меня в первую секунду. Но глаза девушки были открыты.

– Привет. Это я. Можно войти?

– Привет, – тихо ответила она.

Простояв пару секунд в дверях и так и не дождавшись приглашения, я вошел внутрь.

– Как ты?

– Бывало и лучше…. – она сделала долгий печальный выдох и добавила. – Когда-то очень давно…

– Я тут придумал кое-что, что может сделать твою жизнь немного лучше. Вернее так – сделать её чуть менее ужасной.

Кажется, Лума оценила мою кривую попытку пошутить. По крайней мере, она приподняла голову и посмотрела в мою сторону. Её глаза напомнили мне взгляд Рэтла – в них была такая же бесконечная печаль. Когда тренер пристально смотрел на меня, мне каждый раз становилось будто бы холодно и немного грустно. Через его взгляд я словно ощущал частичку боли и страданий, через которые ему пришлось пройти в своей долгой и, наверное, очень трудной жизни. И вот теперь глаза Лумы оказывали на меня схожий, но гораздо более мощный эффект. Рэтл – умудренный опытом, чрезвычайно сильный и стойкий мужчина, который не нуждается в чужой жалости. Он был солдатом и до сих пор остается настоящим воином. А эта хрупкая и совсем ещё юная (хотя и немного старше меня) девочка когда-то мечтала стать генеральным секретарем Организации Объединенных Наций и разом помирить Израиль с Палестиной, Южную и Северную Корею, США и Россию и вообще всех-всех-всех. Но теперь её глаза стали практически такими же, как у пускай и отлично сохранившегося, но все равно почти столетнего старика, прошедшего через самую жестокую войну в истории человечества и однажды едва не разрубленного на части. Единственным различием был цвет этих глаз – у Рэтла они были темно-коричневые, а у Лумы – серые, с оттенком стали. В них даже ощущался отстраненный холод этого металла.

– Ты хотел что-то предложить? – тихий голос девушки вывел меня из оцепенения.

– Ну да, прости. Я задумался.

– О чем задумался?

«О том, что, несмотря на всю холодность и печаль во взгляде, твои глаза всё равно безумно красивы», – собирался ответить я, но вовремя стряхнул с себя остатки полугипнотического состояния, в которое меня ввел её пристальный взгляд.

– Да так, о своём. Так вот, в общем, у меня идея была одна. Я подумал – тебе, наверное, хорошо было бы выйти куда-нибудь, а то здесь ведь даже окна нет.

– Прости, но я ещё не готова выходить в свет.

– Нет, не волнуйся, тебе понравится, обещаю. И идти никуда особо не нужно. Доверься мне.

– Ладно. Возможно, ты и прав.

Лума откинула одеяло и села на край кровати, вытянув вперед ноги. Черт, какие же они длинные!

– Да, и у меня ещё небольшой подарок для тебя.

Я протянул к ней левую руку, которую всё это время держал за спиной. В ней была зажата пара больших мохнатых тапочек в виде розовых кроликов – с глазами, носами, длинными ушами и даже усами. В следующее мгновение я почувствовал себя так, словно бы забил решающий мяч в матче за Суперкубок. Лума улыбнулась! Самую малость. Кончики её губ приподнялись буквально на сотую долю дюйма, но они все же это сделали.

– Спасибо. Это очень мило с твоей стороны. Лума взяла тапочки и надела их на ноги.

– И спасибо… что спас меня.

– Ну, технически я просто первым тебя нашел. Мы всё равно стали бы обыскивать весь дом, и, если бы не я, это сделал бы кто-то другой.

– Но все-таки это был ты. И для меня это важно.

Я почувствовал, как кровь приливает к моим щекам. Вообще я довольно смуглый от природы, и у меня никогда не бывает заметно подобного физиологического проявления смущения, только появляется само ощущение тепла. Черт, теперь моя кровь черная! Неужели когда вампиры смущаются, их щеки чернеют? Хотел бы я посмотреть на такое.

Я взял с небольшого столика у двери свою толстовку, принесенную сюда вчера, вместе с остальными вещами, которые, по моему мнению, могли пригодиться Луме.

– Вот, надень. Уже вечер, там не жарко.

Она взяла толстовку и надела её. Это был просторный балахон красного цвета с капюшоном и надписью на груди FDNY – аббревиатурой Пожарного Департамента Нью-Йорка. Хрупкое тело девушки буквально утонуло в широком одеянии, что сделало её облик ещё более милым и очаровательным. А в купе с короткими красными шортами, демонстрирующими всю красоту стройных ног, выглядело это ещё и весьма сексуально. Ая-яй, Сэм, как тебе не стыдно! Думать о сексе в присутствии девушки, которая ещё вчера сидела на цепи в плену у чудовищ, убивших её семью! Вот такие мы мужчины отвратительные! То, что с ней произошло, конечно, ужасная трагедия, но это не делает её менее привлекательной.

Мы вышли из комнаты и направились дальше по коридору. Я отвел Луму на крышу. Там нас ждала парочка шезлонгов. Небо над лесом, как и было мною задумано, как раз принялось разукрашиваться в причудливые закатные тона. Мы заняли свои места и до самого того момента, как солнце скрылось за верхушками деревьев, молча смотрели на это красочное событие. В какой-то момент я обернулся и посмотрел на Луму. По её щекам текли слезы.

– С тобой всё в порядке? Я сделал что-то не так? Хочешь, можем уйти обратно.

– Нет, – девушка мило шмыгнула носом. – Просто это очень красиво… И я так давно не видела солнца.

Я кивнул в ответ и очень осторожно, с некоторой опаской, протянул к ней свою руку. Лума ответила мне ещё одной едва уловимой улыбкой и как-то очень нежно опустила свою ладонь в мою. Так, взявшись за руки, мы просидели ещё какое-то время. Но когда небо стало окончательно черным, и окружающий мир погрузился во мрак, я поднялся со своего шезлонга:

– Это ещё не всё, – сказал я и весьма неохотно отпустил её руку.