Чтение онлайн

– Сперва у нас в Анисовке появилась бабка Евдоха. Поначалу, ну лет так пять, всё было тихо и спокойно. Народ жил мирно и хорошо. А вот когда к нам в деревню заявился дед Иван, это примерно года два как, тут и началось...
– Еремей схватил со стола бутылку, налил в свою стопку, забыв про гостя, и вылил себе в рот. Вадим с подозрением посмотрел на него, но говорить ничего не стал.

– Чего-то бабка Евдоха с дедом Иваном не поделили, вот тут-то и начали происходить странности. Народ, глядя на их вражду, стал шушукаться и посмеиваться. А те, кто пограмотней, стали их наставлять на путь истинный, мол, старые люди, а ведёте себя, как малые дети. После разговора с ними умерла учительница, молодая, года на три моложе нас с тобой.

– А что сказали врачи?
– поинтересовался Вадим, поглядывая на друга.
– Какова причина смерти?

– Никакой болезни не выявили, просто остановилась сердце, и всё.

– Так не бывает, - сказал Вадим.

– Ещё как бывает, - упёрся в него взглядом Ерёма.
– Что-то учительница сказала деду Ивану, а тот плюнул ей под ноги, развернулся и что-то шепча, удалился. Учителка после того случая слегла и через месяц умерла. А потом, ни с того, ни с сего умер наш участковый. Тут я не знаю, врать не буду, что с ним случилось. Только через месяц тоже сгорел, худой стал, как тот кощей, правда, не бессмертный. Ночью уснул и не проснулся.

– К врачам обращались?
– спросил Вадим.
– Может, в деревне какая-то эпидемия или вирус?

– Сам ты вирус ходячий, - посмотрел на него хозяин.
– Врачи ничего у них не нашли. Просто, отказало сердце, а от чего, определить не смогли.

– Странно всё это...

– Вот, и я говорю, какая-то зараза завелась в Анисовке, - Ерёма опять перекрестился и продолжил:

– А неделю назад умер Олег. Ведь ты сам знаешь, он никогда не курил, а выпивал только по большим праздникам, да и то помаленьку.

– И по бабам не ходил, - заметил Вадим.

– Ты не лыбься, ничего смешного здесь нет, - огрызнулся Ерёма.

– Продолжай, продолжай, я тебя внимательно слушаю, - сделал умное лицо гость.

– Вот, и не перебивай, а то не буду рассказывать... Так вот, десять дней назад Олег пришёл ко мне и рассказал, что он услышал странный разговор между Евдохой и Иваном. Они спорили, переходя то на крик, то на шёпот, о какой-то тетрадке. Что за тетрадь, они не говорили, но она находится, ты не поверишь, в твоем доме.

– Почему не поверю?
– посмотрел Вадим на друга.
– Они сегодня приходили ко мне, интересовались ею. Не вместе, конечно. Сперва бабка припёрлась, ни свет, ни заря, а потом дед.

– Ну, и чего дальше?

– Послал я их куда подальше.

– А они чё?

– Ушли. А мне любопытно стало, что это за тетрадь такая. Обшарив всё в доме, полез на чердак и там нашёл её.

– Кого нашёл?
– уставился на Вадима Еремей.

– Никого, а что. Тетрадь нашёл. Глянул, а там какие-то каракули. Полистал, полистал, да и спрятал.

– Правильно сделал, что спрятал, - сказал Ерёма и опять перекрестился.

– Ну и что Олег, ты не договорил.

– Заметили они его, когда он подслушивал, и вот... Неделю назад наш Олежка помер. За несколько дней сгорел. Хоронили в закрытом гробу.

– А что так?
– уставился на хозяина дома гость.

– Страшно было смотреть на него. Я раз глянул, полдня тошнило и рвало. Всё тело было покрыто гнойными язвами.

– Да, странные творятся у вас дела, - поднялся Вадим и заходил по дому, меряя его шагами.

– А я тебе чего говорю? Чертовщина в Анисовке. И пришла она вслед за этими двумя стариками.

– А поговорить с ними не пробовали?

– Боятся их в деревне. Даже в их сторону не смотрят, когда те встречаются на дороге. Вот, так и живём. Трясёмся, как мыши в своей норе, боимся нос высунуть наружу.

Допив бутылку и поговорив ещё, друзья разошлись. Вадим пошёл домой, а Ерёма к себе в кузницу.

– Одно дело надо закончить, - напоследок сказал кузнец.
– Вечером буду дома, если надумаешь, приходи, поговорим.

– Будет время, зайду, - сказал Вадим.
– Надо дома прибраться.

По дороге Вадим зашел ещё раз в магазин и купил пару бутылок водки (сгодится на потом, мало ли что) и батон свежего хлеба. В деревне была своя пекарня, в район за ним не ездили.

– Ну что, нашёл дружка?
– поинтересовалась продавщица.

– Нашёл, - расплатившись за покупку, ответил Вадим и вышел. Тетя Валя молча посмотрела ему вслед, а когда он вышел, перекрестилась.

Дед Иван (его настоящего имени никто не знал), вернулся к себе в дом и, закрывшись на все запоры, спустился в подвал. Там у него была небольшая комната, оборудованная для колдовства.

Запалив чёрные свечи, расставленные по углам на нарисованной на полу пентаграмме, он уселся в её середину и, закрыв глаза, стал читать заклинания на непонятном языке. Сперва звуки выходили из него тихо, а потом всё громче и громче, пока не перешли на крик. Выкрикнув последние три непонятных слова, он замолчал на пару минут, прислушиваясь, как потрескивают свечи. А потом всё повторил ещё четыре раза. Получилось по разу на каждый угол пентаграммы. После каждого заклинания он замолкал, а потом начинал вновь. После последних слов свечи вспыхнули синим пламенем, осветив на одно мгновение прибитый к стене перевёрнутый крест с распятием, и потухли все разом.

Колдун поднялся с колен и молча покинул потайную комнату.

***

Придя домой, Вадим налил себе полстакана водки, выпил, откусил от батона, зажевал.

– Нет, что-то здесь не так, - сказал он вслух.
– Эти странные смерти связаны между собой. Значит, надо в этом разобраться и всё прояснить.

Вадим подошёл к шкафу и достал оттуда тетрадь, которую нашёл в старом сундуке. Усевшись за стол, он открыл её. У него никак не выходили из головы слова, сказанные Еремеем о споре деда Ивана с бабкой Евдохой. Видно, эта тетрадь нужна была им обоим, раз они приходили к нему. Но что в ней написано, Вадим никак не мог разобрать.

Просидев пару часов, уткнувшись носом в тетрадь, Вадим решил оставить это занятие на потом и оставил её на столе.

– Надо скосить траву и поправить калитку, а то покосилась, еле открываешь, - направляясь в сторону сарая, где хранился инвентарь, размышлял он.
– Да, прилично всё заросло. Надо почаще сюда наведываться, хотя-бы раз в два года... Или вообще дом продать к едрене-фене.

Кое-как пробравшись через заросли, он дёрнул дверь, но она не подалась.