Чтение онлайн

— Да, это очень сложное дело, — проговорил товарищ прокурора как бы про себя и затем уже вслух прибавил: — В префектуре об этом, конечно, уже известно?

— Да, я заехал в префектуру по дороге сюда и оставил записку.

— Видели вы начальника сыскной полиции?

— Нет, его еще не было.

— Я сейчас пошлю предупредить его.

Товарищ прокурора написал несколько строк на листке бумаги, вложил его в конверт, позвонил слуге и приказал немедленно отнести записку начальнику сыскной полиции.

— Он подождет нас у себя в кабинете, — сказал барон де Родиль. — Я думаю поручить следствие господину де Жеврэ, только он приедет в суд не ранее одиннадцати часов. Мы еще, наверное, застанем его дома.

Барон взял под мышку большой портфель, вышел вместе с супрефектом, кликнул карету и велел ехать на улицу Сены, где жил судебный следователь господин де Жеврэ.

Последний, приблизительно одних лет с бароном, был его близким другом. Они вместе учились в лицее и вместе окончили курс в университете на юридическом факультете.

Не расставаясь почти нигде, они и в суде продолжали служить вместе: один, как известно, был талантливым товарищем прокурора, другой — выдающимся судебным следователем.

Приехав на улицу Сены, барон де Родиль оставил супрефекта в карете, а сам поднялся в квартиру друга.

— Какой ветер занес вас ко мне, да еще так рано?! — радостно воскликнул тот, пожимая ему руку. — Вы пришли как товарищ или как судья?

— Как судья.

— Ну, я предпочел бы товарища. Тем не менее добро пожаловать! Я бы попросил господина товарища прокурора объяснить мне…

— Нам предстоит очень серьезное дело, притом весьма сложное и таинственное. Я и хочу поручить вам следствие.

— К вашим услугам.

— Я должен сейчас же увезти вас.

— Куда?

— Сперва в префектуру, где мы прихватим начальника сыскной полиции, а затем на вокзал.

— Дело идет об убийстве?

— Да.

Следователь надел пальто и шляпу, захватил портфель, такой же объемистый, как и у товарища прокурора, и сказал:

— Ну-с, теперь я готов. Писца у меня нет, но мы можем обойтись и без него.

Они сели в карету и поехали к префектуре.

Начальник сыскной полиции, предупрежденный бароном, поджидал их в своем кабинете.

Товарищ прокурора в двух словах объяснил ему, в чем дело, и прибавил:

— Вы сами видите, что дело это крайне таинственно. Возьмите с собой двух агентов, самых способных и умных.

— Я предупрежу Казнева, прозванного Светляком, и Робера Флоньи, по прозвищу Спичка. Они обыкновенно работают вместе и, так сказать, дополняют друг друга.

— Где они теперь?

— В двух шагах отсюда, в депо префектуры, куда я послал их разобраться в дичи, пойманной сегодня ночью, и. отделить рецидивистов от новичков.

— Пожалуйста, поторопитесь!

— Мы будем там в одно время с вами.

Начальник сыскной полиции отдал приказание, и через три-четыре минуты Светляк и Спичка были уже в кабинете.

Казнев был человек лет сорока — сорока двух, уже с сильной проседью. Он носил волосы коротко остриженными, точно новобранец, только что вышедший из рук полкового цирюльника.

Лицо его, довольно полное и гладко выбритое, носило на себе печать вечной улыбки, точно застывшей на нем раз и навсегда.

Только глаза, светло-зеленые и замечательно подвижные и блестящие, резко выделялись на этой добродушно-буржуазной физиономии. Из-за этих ярко блестящих зеленых глаз и получил он прозвище Светляк.

Роста он был гигантского и отличался Геркулесовой силой.

Спичка представлял полнейший контраст своему товарищу, которому еле-еле доходил до плеча.

То был маленький худенький, человечек неопределенных лет, но казавшийся очень старым, хотя ему было самое большее лет сорок.

Лицо у него было длинное, плоское, как лезвие ножа, волосы почти совершенно белые. Тоненький, бледный, тщедушный, он тем не менее отличался железным здоровьем и был жив и подвижен, как никто.

— Этот черт Флоньи, кажется, может пролезть в замочную скважину, — часто говорил о нем Казнев.

Чтобы похвастать своей силой, он сажал своего товарища на широчайшую ручищу и, вытянув ее, говорил, со смехом бегая по комнате:

— Я бы дошел таким образом от площади Мадлен до Бастилии и не устал бы ни капли.

Когда Казнев хотел прикурить у Флоньи папиросу, он брал его за локти и подносил к своему лицу; вот почему Флоньи прозвали Спичкой.

Эти противоречивые качества двух агентов, вместо того чтобы отдалять их друг от друга, напротив, сближали, они были почти неразлучны.

Начальник сыскной полиции посадил их с собой в карету, за которой послал в ожидании их прихода, и они быстро поехали на вокзал.

Товарищ прокурора, судебный следователь и супрефект только что приехали туда и разговаривали с инспектором дороги, полицейским врачом и комиссаром, к которому, по железнодорожным правилам, присоединились и инспекторы, извещенные депешей о случившемся.

— Господа, — сказал инспектор, обращаясь к присутствующим, — я проведу вас к вагону, где находится труп.

С этими словами он направился к запасному пути.

Вагон стерегли два полицейских, не пуская никого из посторонних.

Дверцу вагона отворили с той стороны, где находился труп.

Светляк и Спичка обошли вагон с другой стороны, отворили противоположную дверцу, вошли в вагон и уселись, каждый в свой уголок, как путешественники, готовые к отъезду.

Начальник сыскной полиции вошел в вагон подобно им и сел около трупа.

— У вас нет других указаний о смерти? — обратился он с полицейскому комиссару.