Чтение онлайн

— Часов в десять или в половине одиннадцатого.

— Это очень легко.

— Я сейчас встаю и буду одеваться.

— Барышня, вероятно, получила известие от monsieur Бернье?

— Да, и даже очень хорошие известия.

— Monsieur скоро вернется?

— Дней через десять. Впрочем, мы переговорим об этом после. Мне надо сообщить тебе кое-что… чего ты совершенно не ожидаешь. Мы поговорим серьезно… Но теперь, самое главное, дай мне позавтракать как можно скорее.

— Иду, иду, барышня.

Бригитта поспешно вышла.

Сесиль встала и выбрала из своего очень скудного гардероба самое темное, простое платье.

Она была уже совершенно готова, когда ровно в четверть одиннадцатого Бригитта пришла сказать, что завтрак готов.

Молодая девушка не сидела за столом и получаса.

В три четверти одиннадцатого она надела шубку, шляпу, опустила на лицо густую вуаль, надела перчатки, вложила конверт с письмом и деньгами в записную книжку, сунула ее в муфту и вышла из дома.

Она пошла по направлению улицы Клиши, сделав несколько шагов, вошла в большую фруктовую лавку, где Бригитта обыкновенно закупала провизию и где ее знали в лицо.

За кассой сидела сама хозяйка.

Она встретила Сесиль любезной улыбкой и спросила, что ей угодно.

— Не будете ли вы так любезны разменять мне билет в тысячу франков, сударыня?

— С удовольствием, только я вам дам бумажками: у меня золота больше нет.

— Мне все равно, дайте хоть бумажками.

Молодая девушка вынула из записной книжки письмо отца, оттуда банковский билет и положила его на конторку.

Лавочница открыла кассу, достала десять стофранковых билетов и дала их Сесиль.

Молодая девушка разделила деньги на две равные части. Пять билетов она вложила обратно в письмо, а другие пять сунула между листками книжки.

Она поблагодарила любезную лавочницу и, выйдя, пошла по прежнему направлению. Она внимательно разглядывала дома, как бы ища какого-либо указания или вывески.

Не доходя до улицы Клиши, она вдруг остановилась. Против нее находилась лавка, фасад которой был выкрашен черной краской с желтыми ободками.

Над дверью висела черная же вывеска, на которой громадными желтыми буквами было написано:

« МОСКАТЕЛЬНАЯ И ТРАВЯНАЯ ЛАВКА»

На замерзших окнах стояли банки, флаконы, пучки сухих трав.

Сесиль на минуту как бы в нерешительности остановилась, но минута эта была очень коротка.

Она перешла через дорогу, отворила дверь и вошла. Густая вуаль скрывала ее лицо. Не будь этой вуали, мертвенная бледность непременно бросилась бы в глаза.

Когда Сесиль отворила дверь, в. лавке раздался звон колокольчика.

При звуке последнего из маленькой комнатки, соседней с лавочкой, вышла женщина лет пятидесяти и пошла навстречу молодой женщине, которая уже затворила за собой дверь.

Сесиль остановилась в страшном смущении.

— Что вам угодно, сударыня? — обратилась к ней пожилая женщина.

— Это ваша собственная лавка? — дрожащим голосом обратилась к ней Сесиль.

— Нет, сударыня, я только служанка madame Анжель. Но я часто заменяю мою госпожу и поэтому могу услужить и вам.

— Нет, благодарю, я желала бы поговорить с самой madame Анжель.

Служанка с любопытством посмотрела на Сесиль Бернье, как бы желая взглядом проникнуть за вуалетку, и сказала:

— Значит, вы пришли по личному делу?

— Да, по личному.

— Дело в том, что madame Анжель теперь нет дома.

— Но, вероятно, она скоро вернется?

— Напротив, она вернется очень не скоро. Она будет к десяти часам вечера, никак не раньше.

— Мне непременно нужно ее видеть.

— У вас, вероятно, очень спешное дело?

— Да, и даже очень спешное.

— В таком случае, сударыня, я попрошу вас зайти сегодня вечером в десять часов еще раз.

— Я приду.

— Наверное?

— Да.

— Я потому спрашиваю, что, если барыня вернется немного раньше, я предупрежу ее, и она подождет вас.

— Да, прошу вас, предупредите ее.

— Угодно вам сказать ваше имя, сударыня?

— Это совершенно бесполезно, потому что ваша госпожа меня вовсе не знает.

С этими словами Сесиль вышла и отправилась прямо домой.

— Уже вернулись, барышня? — несколько удивившись, встретила ее Бригитта, которая вовсе не ожидала ее так скоро.

— Да. Я не застала той особы, к которой ходила, и должна опять идти туда сегодня вечером.

— Барышня как будто чем-то недовольна и расстроена.

— Да, мне досадно, что я ходила без всякой пользы.

— Полноте! Прогуляться никогда не мешает; вы и без того все время сидите дома.

Сесиль вернулась к себе в комнату, скинула шубку и шляпку, вынула из книжки пятьсот франков и заперла их в туалетный столик, а остальные оставила в отцовском письме.

Сесиль подкатила к камину большое кресло, упала в него, истомленная усталостью и треволнениями дня, и погрузилась в мрачную думу.

Мы отправимся с читателем во внутреннюю часть Парижа, выйдем на бульвар Сен-Мартен и попросим его войти вместе с нами в гостиницу, или, лучше сказать, таверну, известную под именем «Auberge des Adrets».

. Эта таверна находится как раз на том месте, где прежде было Cafe de la Porte-Saint Martin. В нее ведут два входа: один с бульвара Сен-Мартен, известный всем, другой сообщается с улицей Бонди.

В этот момент в маленькой таверне находилось очень немного посетителей. Несколько человек безмятежно пили пиво. В сторонке за маленьким столиком сидел одинокий посетитель и пил абсент. Он казался погруженным в глубокую задумчивость.

Это был красивый молодой человек, до того бледный, что казалось, под прозрачной кожей не было ни кровинки.