Чтение онлайн

— Мамочка?

— Уайатт? — Я обернулась, и он смотрел на меня, улыбаясь, хотя казалось, что он вот-вот заплачет. — Почему ты все еще не спишь?

— Я ждал тебя. — Он похлопал по краю своей кровати.

Я легла рядом с ним и коснулась отметины на его верхней губе.

— Что случилось?

Он не ответил, просто прикрыл рот рукой.

— Уайатт?

— Папа ненавидит меня?

— Что? — Из всех вопросов, которые я представляла, что он когда-либо спросит меня, этот никогда даже не приходило мне в голову. — Уайатт, детка, как ты вообще можешь так думать?

Он пожал плечами.

— Я не такой, как Итан. Все говорят об Итане. В школе, дома, даже когда мы помогаем по воскресеньям. Он умный, и учителя хотят перевести его в класс постарше. Они с папой постоянно проводят время вместе. Каждый раз, когда что-то случается, он всегда делает то, чего хотел бы от него папа. Он просто знает. Все ирландцы говорят, что он такой же, каким был папа в детстве. Даже дядя Нил и дядя Деклан говорят это. Я ничего не могу сделать правильно. Я пытаюсь и пытаюсь, но…Я никуда не гожусь, мамочка.

Я услышала скрип двери и инстинктивно обернулась. Я увидела Лиама; он не вошел, просто со скрипом открыл дверь. Он стоял как вкопанный, опустив голову, и я знала, что он услышал его.

— Сделай меня лучше, мамочка, — прошептал Уайатт, касаясь моей щеки, совсем не замечая своего отца.

— Что?

— Тетя Кора и дядя Деклан всегда говорят, что ты суперсильная. Я видел, как ты дралась с Феделем, и ты победила…

— И что ты будешь делать, когда научишься драться, Уайатт? — Он нахмурился, не уверенный, что я имела в виду, поэтому я спросила снова. — С кем ты хочешь драться, Уайатт? Со своим братом?

— Нет… я не знаю, — честно ответил он; он всегда был честен со мной.

Погладив его по щеке, я наклонилась и поцеловала его в макушку.

— Конечно, мы будем тренироваться вместе, но помни, ты идеален для меня. Ты не просто папин сынок, ты мой, и я безумно люблю тебя.

— Я знаю. Я тоже люблю тебя, мамочка. — Он улыбнулся, прикоснувшись к моей верхней губе.

— Хорошо. Я, ты и Дона потренируемся, а потом ты узнаешь, против кого мы сражаемся, хорошо?

Он кивнул.

— Хорошо, а теперь иди спать.

Встав с кровати, я подоткнула одеяло и поцеловала его в лоб, прежде чем пойти в нашу комнату.

Лиам сел на край нашей кровати, пытаясь расстегнуть запонки, но он был так раздражен, что не мог этого сделать, не подергав рукава.

— Я купила тебе эту рубашку, — сказала я, встав перед ним и схватив его за волосы. — Я бы предпочла, чтобы ты ее не уничтожал.

— Как он мог такое подумать?! — заорал он, глядя на меня снизу вверх. Его брови были напряжены, и, что хуже всего, ему было больно. — Я люблю его так же сильно, как люблю Итана. Я ни разу их не сравнивал. Никогда. Я беру Итана куда-нибудь, потому что он старше, а не потому, что я люблю его больше. Я с нетерпением жду того времени, когда они станут достаточно взрослыми, чтобы идти куда-то вместе…

— Лиам. — Я снова потянула его за волосы, заставляя его замереть. — Дыши.

Дернув челюстью, он сделал то, что я просила, упершись лбом мне в живот, когда я ослабила хватку.

— История всегда не благосклонно относится к братьям. В Османской империи в тот момент, когда один сын занимал трон, он был вынужден убить всех своих братьев. Шекспир, греческие пьесы, гребаная Библия полны историй о братьях, которые ополчились друг против друга. Черт возьми, мне даже не нужно углубляться так далеко в историю. Мой отец и его брат поссорились. Мы с Нилом поссорились. Я не хочу, чтобы у моих сыновей было такое будущее, Мел. Я хочу, чтобы они поддерживали друг друга, а не стреляли друг в друга. Да, Итан однажды станет главой семьи, но я хочу, чтобы Уайатт стоял рядом с ним, — сердито отрезал он, его голос снова повышался с каждым предложением. — Я не знаю, что делать. Я даже не думал, что он так себя чувствует!

— Продолжай дышать…

— Я рожаю? Почему я должен продолжать так дышать?

Шлепнув его по руке так сильно, как только могла, я попыталась отстраниться от него, пробормотав:

— Задница.

Он ухмыльнулся, хватая меня за задницу, чтобы притянуть ближе, и крепко сжал.

— У тебя она действительно классная.

— Как ты переходишь от беспокойства о наших сыновьях к моей заднице ровно за ноль секунд? — Я попыталась оттолкнуть его, но он крепко держал меня.

— Я расстроен, твоя задница заставляет меня чувствовать себя лучше, это не такой уж большой скачок, — объяснил он, и я почувствовала, что он снова становится серьезным.

— Я не знаю.

— Что?

— Итан и Уайатт. Я не знаю, что сказать или сделать в этой ситуации. У меня никогда не было братьев и сестер. Я не понимаю, что значит вот так ревновать. Однако у тебя есть братья. Почему бы не спросить своего брата? Я уверена, что он лучше, чем кто-либо другой, понимает, что чувствует Уайатт.

Он надулся.

— Я не хочу.

— Прекрасно, ты, большой ребенок, но прежде чем ты будешь беспокоиться об этом, нам нужно побеспокоиться о ублюдках, которые стреляли в них сегодня.

Как раз вовремя раздался одинокий стук в дверь.

— Войдите. — Я обернулась.

— Босс. — Федель вошел внутрь. — Все ждут в кабинете.

Сняв пальто, я бросила его на кровать. Лиам встал, и мы вышли вслед за ним. У нас было не так много времени, чтобы поговорить об этом, но семейная встреча была необходима. В коридорах стояла тишина ожидания, когда мои каблуки застучали по мраморному полу. Ни Лиам, ни я не остановились, пока я не оказалась перед картиной в стиле постмодерн с изображением обнаженной женщины, выполненной не кем иным, как знаменитым художником Лео Лемье. Оно было покрыто красными и розовыми тонами, с оттенком темно-синего вокруг ее сердца.

— Босс? — Позвал Федель, придерживая для меня дверь. Лиам уже был внутри. Отвернувшись от картины, я вошла в кабинет, в очередной раз испытывая раздражение при виде этого места. Поскольку в душе Лиам был таким занудой, он смоделировал его как некий сложный гибрид пещеры / логова из комиксов и старого офиса своего отца. У окна была даже стеклянная витрина, заполненная всеми его любимыми комиксами. Каждый раз, когда я заходила туда, мне хотелось так чертовски сильно закатить глаза, что они выскочили бы у меня из головы. Это выглядело так, как будто переросший мужчина-ребенок со слишком большим количеством денег решил устроить день памяти. С годами Лиам стал гораздо серьезнее относиться к роли главы семьи, но были некоторые вещи, от которых он не мог отказаться, например, его неугасимая любовь к комиксам и супергероям.

— Я чувствую, что чем чаще я прихожу сюда, тем меньше во мне остается достоинства. — Я застонала, закрыв рот руками. Дверь за мной закрылась.

— Женщина, я добавил стол из красного дерева и шкафы, чего еще ты хочешь? — Он также застонал, закидывая ногу на упомянутый письменный стол из красного дерева 1930-х годов, который я купила для него.

— Мужчина… Я хочу входить сюда и не видеть этого. — Я указал на Штурмовика в углу. — Ты глава гребаной мафии, а не гребаный Стэн Ли.

— Какое отношение Стэн Ли имеет к «Звездным войнам»? Ты имеешь в виду Джорджа Лукаса? — спросил он так серьезно, что мне захотелось его ударить.