Чтение онлайн

— Теперь твоя задача — пойти со своим дядей и ввести его в курс дела до начала ужина. Я могу на тебя положиться, не так ли?

— ДА! — Он выпрямился и кивнул с такой серьезностью, что мне захотелось рассмеяться. На губах Деклана появилась усмешка, и его глаза встретились с моими. Я точно знал, что происходит в его голове, и был уверен, что он тоже знает, что у меня на уме.

Поездка до пентхауса была короткой. Двое мужчин, уже стоявших у входа, не сказали ни слова, только открыли для меня номер люкс. Мне было наплевать на то, как красиво выглядела комната или какой хороший был вид. В тот момент, когда я увидел ее, одетую в греховно обтягивающее длинное кремовое платье, которое облегало все ее изгибы и обнажало верхнюю часть спины, все остальное не имело значения. Она стояла на террасе, глядя на город. Прежде чем я даже осознал это, я был позади нее, одной рукой отводя ее волосы в сторону, а другой обнимая за талию, целуя ее в затылок.

— Осторожно, — сказала она, — мой муж скоро будет здесь.

Покрывая поцелуями ее шею, я прикусил ее ушко и прошептал:

— Не дави на меня, Мелоди. Я не прочь задрать это платье и трахнуть тебя на глазах у всего Чикаго.

— Ааа… — Она застонала, когда я схватил ее за груди, мы оба были разочарованы количеством ткани между моей ладонью и ее кожей. Я уже был тверд для нее, и то, как она прижималась ко мне, я уверен, она тоже возбудилась.

— Лиам, мы…не можем…сейчас.

Черт бы тебя побрал.

Сделав глубокий вдох, я отпустил ее, и она ухватилась за поручень спереди и откинула голову назад.

— 14 дней, 3 часа, 20 с чем-то минут, я думаю, мы побили наш рекорд. — Она повернулась ко мне лицом, прислонившись к перилам, и на ее лице появилась растущая улыбка.

— Отсутствие секса — это не тот рекорд, который я хочу побить. — Я нахмурился и положил руки по обе стороны от нее. Две недели. Две богом забытые недели — вот сколько времени прошло с тех пор, как у меня в последний раз был секс, и я начал сходить с ума. Между обеими нашими «работами» и нашими детьми у нас не было времени. Раньше у нас всегда находилось время… Не имело значения, что происходит. — Вести себя как взрослый и быть разумным — не дает мне ничего, кроме синих яиц. Я слишком сексуален, чтобы страдать от синих яиц.

Она громко рассмеялась. смехом, предназначенным для наших детей и меня.

— Я бы ничего из этого не сказала. Из того, что я слышала, Безумный Шляпник ужасен, как всегда. Тем временем Кровавая Мелоди погрязла в бюрократии и медленно сходит с ума.

— Честно, детка, мне действительно сейчас все равно, — сказал я, и ее бровь раздраженно дернулась. — Потому что все, что я хочу слышать, это как наша кровать ударяется о стену, ты стонешь подо мной, и мое сердце бешено колотится, когда я вонзаю в тебя свой член снова, и снова, и снова.

Ее карие глаза наполнились похотью.

— Кто-то уверен в своих силах.

— Ну, ты продолжаешь возвращаться за добавкой, так как же я могу не быть уверенным?

— Тогда сегодня вечером лучше, чтобы все было именно так, как вы описали, мистер Каллахан.

Обхватив ладонью ее щеку, я не мог отвести взгляд от ее губ.

— И что вы тогда сделаете, миссис Каллахан? Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя, держу пари, что прямо сейчас ты мокрая.

Она сверкнула глазами, но не стала этого отрицать. Вместо этого она убрала мою руку со своего лица и сменила тему.

— Что случилось с нашим гостем в президентском номере?

— С ним обращались совсем не по-президентски, но он жив, — сказал я и не смог удержаться от того, чтобы не скользнуть взглядом по всей длине ее тела.

Двадцать минут…все, что нам было нужно, — это хороший…

— И… — Она схватила меня за подбородок и подняла мою голову, чтобы встретиться со мной взглядом. — Что он сказал?

— Он звал своего отца, как последняя сучка. Я предполагаю, что он пришел сюда, чтобы доказать своему отцу и остальным членам триады, что у него есть яйца…Я забрал их.

— Все во мне говорит убить его, Лиам. Убить их всех сейчас, пока ситуация не обострилась. — Сказала она и скрестила руки на груди, приподнимая груди, очевидно, чтобы помучить меня. Боже. После всех этих лет я все еще был зависим от нее. — Мы потратили много времени, медленно выстраивая баланс, Лиам… Мы никогда не сможем…

— Я знаю, — сказал я серьезно. Я поцеловал ее в лоб, прежде чем прижаться своим к ее. — И если кто-нибудь пойдет против нас, мы сделаем то, что делали всегда.

— Будем бороться?

— Победим.

ГЛАВА 2

«Мы все еще думаем о сильном мужчине как о прирожденном лидере, а о сильной женщине как об аномалии».

— Маргарет Этвуд

МЕЛОДИЯ

В восемнадцать лет я стала первой женщиной-боссом итальянской мафии и по сей день помню шок, ужас, отвращение на их лицах. Как смеет женщина пытаться руководить ими? Это было невозможно. Это было неправдоподобно, и в их глазах это был грех. Я не знала своего места. Поэтому одного за другим они посылали людей за мной или приводили людей, чтобы заменить меня, и одного за другим я уничтожала их. Я никого не щадила. Никакой пощады. Никакого страха. Только смерть. Не только им или тем, кто их отправил, но и их семьям, их соседям и даже их почтальонам. Я не просто убила их, я стерла их с лица чертовой земли в качестве урока следующему ублюдку, который думал, что может противостоять мне. Это был урок, усвоенный очень быстро.

К двадцати четырем годам я была замужем за следующим Боссом ирландской мафии, Лиамом Алеком Каллаханом, Ceann na Conairte. Итальянцы и ирландцы были как вода и масло. Наши семьи враждовали друг с другом с тех пор, как их сварливые задницы оторвались от лодки в 1850-х годах. Сказать, что наша первая встреча была чем угодно, только не любовью с первого взгляда, было бы непонимающим заявлением. Я подтрелила его. Честно говоря, я стреляла в него пару раз за время нашего брака. У меня были ушибы на ребрах, сломанные пальцы и кровь с губ во время сражений с ним. Он был таким же, как все они. Он увидел мою грудь и по какой-то причине подумал, что это означает, что я не способна управлять. Но он тоже усвоил урок.

Сейчас, в 33 года, я самая влиятельная женщина в этом чертовом штате.

— Дамы и господа, без церемоний, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне и поприветствуйте мою близкую подругу и нашего губернатора Мелоди Никки Джованни Каллахан, — произнес мэр в микрофон. Он повернулся ко мне, когда он и остальные гости захлопали.

Лиам встал рядом со мной, быстро поцеловал меня в щеку, прежде чем я подошла к подиуму в центре сцены.

— У меня нет друзей, Бенджамин. Ты должен это помнить, — прошептала я на ухо старику, когда он поздравлял меня, крепче сжимая его руку. Он улыбнулся перед камерами, но в его голубых глазах я увидела смесь страха и ненависти, к чему я не только привыкла, но и гордилась. Бенджамин Уэстон, пятидесятисемилетний долговязый седовласый змей, который пытался перевернуть небо и землю, чтобы убедиться, что меня не переизберут.

Стоя за трибуной, я не могла отделаться от иронии. Наших врагов, полицию, теперь кормили из наших собственных рук. Между тем, мы с Лиамом были теми, кто довел их до белого каления с самого начала.

Похоже, они тоже усвоили свой урок.

— Пять лет назад, — заговорила я в микрофон, — народ этого великого штата избрал меня своим губернатором в надежде, что в будущем их государство станет лучше и безопаснее. Сегодня, с помощью общественных организаций, конгрессменов обеих партий, мэрии и персонала, а также Департамента полиции Чикаго, мы, наконец, видим это будущее. С самого начала я понимала, что ключом к лучшему обществу всегда была безопасность его людей, эта безопасность могла быть обеспечена только поддержкой наших братьев и сестер в военной форме, которые каждый день рискуют своими жизнями не только в Чикаго, но и по всему Иллинойсу. Вот почему я приняла Римский законопроект, который увеличил зарплату не только полицейским, но и всем другим государственным служащим. Вдобавок ко всему, мы предоставили им и их семьям более качественные медицинские пособия. При этом число государственных служащих за последние пять лет удвоилось, но самое главное — уровень преступности по всему Иллинойсу снизился на шестьдесят процентов. Для меня большая честь приветствовать представителей полиции со всего штата здесь сегодня вечером на праздновании. Спасибо вам всем за вашу службу.