Чтение онлайн

Это было нелепо.

— Я взял его сегодня, потому что он был готов. Ему ничего не угрожало, и я бы…

Я замер, когда почувствовал жар у себя на шее. Протянув руку, я коснулся своей кожи, когда капля пота скатилась по моему лицу.

Она не могла.

— Ааа… — Я зашипел от жжения. Когда я посмотрел на нее, она смотрела прямо на меня, подперев голову рукой, со злобной улыбкой, игравшей на ее губах.

— Тебе уже следовало бы запомнить, что лучше не перечить мне, милый.

— Ты…иди…в…суку…Ааа.

ГЛАВА 3

«Ничто не делает тебя более безумным, чем семья. Или более счастливым. Или более раздраженным. Или более… защищенным».

— Джим Батчер

ДЕКЛАН

— Что ты сделала?

Она повернулась ко мне и сказала:

— Мелоди попросила меня отравить жидкость для полоскания рта Лиама, прежде чем вы все придете домой. Что он сделал?

У меня отвисла челюсть, и по какой-то причине мой разум не мог переварить это. Подождите.

— Ты помогаешь Мелоди отравить моего брата и спрашиваешь, что он сделал не так?

— Мы с тобой оба знаем, что Мелоди любит Лиама больше, чем что-либо в этом мире. Она его немного мучает… потому что он, должно быть, опять облажался. Так что же он сделал? — Она подошла ко мне и толкнула меня на край кровати, одновременно снимая с меня галстук. Я держал ее за талию.

Она была права. Но все же.

— Она никогда не была отравительницей. Я ожидал, что она врежет ему битой по ребрам или что-то в этом роде.

— Да, потому что так более цивилизовано. — Она хихикнула, расстегивая мою рубашку. Мне нравилось, когда она хихикала; ее носик вздергивал, а карие глаза блестели. Притянув ее ближе к себе, я перекатил нас обоих на кровать.

— Я скучал по тебе сегодня вечером. Все были с женами, а тем временем я был окружен копами и Итаном, который так похож на Лиама, что это немного пугает, — сказал я, и она протянула руку, чтобы расчесать мои волосы.

— Кто-то же должен держать оборону. И, кроме того, ты выжил, не так ли?

Я закатил глаза.

— Ты должна была сказать, что тоже скучала по мне, Кора.

— Правда? Честно говоря, я была так занята со всеми, что…

Схватив ее за запястье, я перекатился на нее и прижал ее руки вниз. Ее темно-каштановые волосы волнами спадали на плечи. Сила тяжести приподняла ее груди выше, и я поцеловал их.

— Деклан…

— Скажи, что скучала по мне, — сказал я над ней.

— Заставь меня, детка.

— С удовольствием… — Мы оба замолчали, когда услышали, как сработала радионяня. — Черт возьми.

Вздохнув, я слез с нее, помог ей подняться, и она нежно поцеловала меня в губы.

— Я сейчас вернусь.

Она обошла меня и направилась в детскую Дарси. Ему было всего два года, и все же он был экспертом по блокированию моего члена. Взяв пижамные штаны, которые она мне принесла, я переоделся и положил телефон и бумажник на тумбочку, прежде чем последовать за ней в детскую. Дарси проснулся. Ухмылка на его лице и то, как его карие глаза смотрели на мать, были заразительны. Подойдя к ним, я потянулся к нему, и он уставился на меня, прежде чем попытался схватить меня за нос, как он всегда делал.

Я поцеловал его светло-коричневые кончики пальцев:

— Нам с тобой придется поработать над твоим распорядком дня. Папа собирался… Ахх. — Кора ткнула меня кулаком в бок. — Он не может понять меня.

— Не будь так уверен. — Она скрестила руки на груди. — Насколько мы знаем, Итан так похож на Лиама, потому что вы все говорили о своей работе при нем, когда он был ребенком.

— Он похож на Лиама, потому что он похож на Лиама. Он мог родиться глухим и остаться похожим на Лиама. Он сегодня пошел на дело с Лиамом…

— Он что? Мелоди знает?

— Теперь знает.

— Это объясняет яд, — пробормотала она, проводя руками по густым вьющимся волосам Дарси. Когда он родился, его волосы выглядели почти светлыми, даже кожа была очень светлой, но с каждым днем он становился чуть более темнее. Он был таким же великолепным, как и его мать, и у него была ее улыбка. Хелен, наша дочь, хоть и была приемной, пошла в меня. Она всегда ломала вещи и разрывала их на части только для того, чтобы посмотреть, как они работают.

— Я слышал, Хелен разобрала твой ноутбук? — Тихо спросил я, стараясь не улыбаться.

Она вздохнула, как будто даже не могла подобрать слов, чтобы сказать.

— Детка, ты выглядишь измученной, иди приляг. Я справлюсь с ним.

— Но…

— Время уединения отца и сына. Дарси, пожелай мамочке спокойной ночи. — Я держал его одной рукой, а другой подтолкнул ее к двери

— Я ухожу. Я ухожу. — Она засмеялась, целуя нас обоих перед уходом. Когда я сел в кресло-качалку с ним на груди, я не смог удержаться и покачал головой…что случилось со всеми нами?

Большие плохие Каллаханы, все во власти своих детей. Это было безумие…

— Прошу прощения, — сказал я ему, когда рыгнул

…Это было совершенство.

Однако я нервничал… Чем дольше длился наш покой, тем тяжелее было бы, если что-то случится, а в этой семье всегда что-то происходило.

НИЛ

Я был женат на самом красивом трудоголике в мире.

Заглянув к нашим детям, она почти побежала обратно в нашу комнату и плюхнулась на диван, ее платье задралось вокруг нее. Она печатала на своем ноутбуке, рядом с ней были три разных смартфона. За эти годы я заметил, что у нее появилось несколько привычек. Первой были ее розовые губы; всякий раз, когда она была взволнована или нервничала, но пыталась успокоиться, она прикусывала их уголок. Второй были ее черные волосы, которые она всегда заправляла за уши, когда не была уверена, что делать или говорить. Третьей привычкой была игра с ее обручальным кольцом. Всякий раз, когда она крутила бриллиант овальной формы на безымянном пальце, она пыталась придать себе уверенности. Как будто каким-то образом это кольцо давало ей силу пройти через все.

Вопреки расхожему мнению, Мина была гораздо мягче, чем казалась. Когда она стояла рядом с Мелоди, это было легко забыть, ведь она была очень высокой, особенно при росте 5 футов и 6 дюймов. Она все время направляла и подталкивала Мелоди, совсем не так, как… как Оливия. Оливия делала это из ревности. Она хотела быть Мелоди. Вместо этого Мина хотела, чтобы все вокруг были близки к совершенству.

Я изо всех сил старался не сравнивать Мину и Оливию; они были похожи на солнце и луну. Если бы кто-нибудь попросил меня составить список их различий, мне потребовались бы часы, чтобы объяснить. Самым очевидным отличием было то, что Оливия была светловолосой голубоглазой ирландкой, а Мина была корейского происхождения. Даже стороны кроватей, на которых они спали, были разными. Но самое важное отличие, единственное, что имело значение…это то, насколько я был счастлив сейчас. Когда я был с Оливией, я думал, что был счастлив. Я думал, наш брак был хорошим… только после встречи с Миной я понял, что быть в порядке — это так же хорошо, как быть в коме. Вы живы, но это никак нельзя считать жизнью.