Чтение онлайн

— Его сын, Сергей, будет мстить.

Сальваторе покачал головой.

— Его сын не узнает. Возможно, наш прославленный шеф был так разгневан нападением на колонию, что в одиночку попытался преследовать Наполеана. К сожалению, тот оказался сильнее. Нам удалось получить останки для сжигания и, без сомнения, мы наградим Сергея.

Оскар отступил к стене и провел рукой по своим длинным, волнистым волосам. Затем посмотрел на Милано.

— Очисти этот беспорядок и перенеси его тело в зал жертвоприношений. Сальваторе, подготовься к церемонии подношения темным лордам, а ты, Димитрий, уведомишь Сергея, когда все будет сделано.

Трое мужчин кивнули в унисон и собирались приступить к исполнению приказов, когда их новый лидер поднял руку. Его пронизывающие, злые глаза были цвета крови.

— Стефано поймали врасплох, — он нахмурился. — За миллионы лет он не мог себе представить такую измену. — Оскар взглянул на молодых самцов. — Поверьте, вы дышите только из-за дерзости вашего переворота. Но знайте, я буду все время за вами следить, и, начиная с этого дня, наказанием за измену станет вечная пытка. Согласно новому указу, один палач и один целитель будут оставаться возле предателя в комнате пыток — первый, чтобы нести невообразимые страдания, второй — чтобы не дать предателю умереть… и это будет продолжаться вечно. Все мужчины в доме Джегара — и все, кого мы создадим, — каждый солдат раз в несколько лет примет в этом участие, вечно продолжая пытку.

Кончики пальцев Оскара загорелись, и он перепрыгнул через стол, настигая Милано, а затем Димитрия горящим кулаком. Оба предателя ударились о землю, с пылающими скальпами, распахнутыми челюстями и поломанными клыками.

— Мы поняли друг друга?

Сглотнув, мужчины кивнули.

Оскар, подняв Милано за лацканы рубашки, выпустил острый коготь и разрезал им левую сторону лица предателя, от виска до рта, одним движением извлекая глаз.

— Если ты посмеешь залечить шрам или регенерировать глаз, получишь вечную пытку. Дни твоей красоты — и твоей способности поймать кого-нибудь врасплох — прошли.

Милано провел по лицу рукой и вздрогнул, но кивнул, подчиняясь.

— Да, ваше превосходительство.

Затем Оскар наклонился к Димитрию, который пытался не дрожать.

— Вставай, мальчик, и скидывай свои штаны!

Глаза Димитрия выросли до размера серебряного доллара, когда он посмотрел на двух других мужчин в поисках поддержки. Но никто не пришел на помощь. Они уже и так испытали свою удачу.

Оскар достал кинжал, казалось бы, из ниоткуда и приставил его к горлу Димитрия.

— Я не буду просить тебя дважды.

Дрожа, мужчина расстегнул свои джинсы и позволил им упасть до щиколоток.

— Которое ты предпочитаешь сохранить? Левое или правое? — выплюнул Оскар.

Димитрий сглотнул. Слишком поздно.

Его правое яйцо было отрезано от тела так быстро, что прошла пара секунд, прежде чем он почувствовал боль и затем упал на колени.

— Прижги и останови кровь, — приказал Оскар, — но не восстанавливай его. Никогда.

Сальваторе поморщился. У регенерации были временные ограничения. Через пару месяцев повреждения станут необратимыми, и покалеченные мужчины будут выделяться в доме Джегара, как больные пальцы. Ну, по крайней мере, они были в Совете.

Затем Оскар подошёл к Сальваторе. Его взгляд выражал ненависть, а губы изогнулись в презрительной ухмылке.

— Я знаю, что эти молодые глупцы не смогли бы самостоятельно скоординировать такое предательство, Маг. И это не был минутный импульс.

Сальваторе знал, что лучше помолчать.

Он склонил голову в почтении и ждал, что же произойдет дальше. И что бы это ни было, оно того стоило. Завалить Стефано Герваси, чтобы получить помощь темных лордов и превзойти Наполеана Мондрагона. Совет стал таким, каким должен: они нуждались в лидерстве Оскара и его хитрости. Любые действия имели свои последствия. Сальваторе примет наказание как мужчина.

Возмущенный его надменной решимостью, новый шеф схватил его за горло и сжимал до тех пор, пока глаза Мага не выкатились из глазниц и его тело не начало биться в конвульсиях. Сальваторе отказался просить пощады, даже когда Оскар схватил его за волосы и кормился от него, как от бесполезного человека, отрывая огромные куски плоти.

Маг морщился, но не кричал. Никаких сожалений о содеянном. Непрошенный, тихий смешок сорвался с его губ.

Оскар отпустил его горло с недоверчивым рычанием.

— Ты считаешь мятеж забавным? Никогда еще за историю нашей колонии такого не случалось!

Сальваторе покачал головой. Несмотря на попытку смириться, он изо всех сил старался подавить улыбку.

Их новый шеф был вне себя от ярости. Его тело тряслось от бешенства.

— Димитрий… Милано… встать!

Два тяжелораненых вампира с трудом поднялись и оперлись на стол. Ужасный взгляд Димитрия, полный агонии, невозможно было описать.

— Хорошо! Теперь смотрите, как ваш высокомерный вдохновитель учится смирению.

Оскар швырнул Сальваторе к столу и безжалостно его наклонил. Пара грубых, гневных рук разорвала его брюки — когти пронзил кожу на бедрах.

— Что за…

— Заткнись!

Теперь это привлекло внимание Сальваторе. Ты должно быть шутишь!

Такого просто не делали.

Такого никогда, никогда не делали!

Глаза Сальваторе впились в дверь комнаты Совета в отчаянии, ища …

Чего?

Он понятия не имел. Чего угодно!

Время остановилось, когда его брюки упали до лодыжек, и он почувствовал пинок Оскара раздвигающего ноги.

Ладно, прекрасно — новый шеф Совета выразил свою точку зрения. Это зашло слишком далеко!

Какого черта….

Он запаниковал, глаза Сальваторе в истерике метались по комнате. Он думал о борьбе… сопротивлении. Атаке!

Черт, о том чтобы умереть.

Он знал, что не сможет одолеть Древнего, потому что Оскар выпил слишком много его крови. Он был слаб и дезориентирован. И что Оскар только что сказал? Димитрий и Милано должны смотреть?

Если бы Сальваторе мог это предвидеть, он бы сражался на смерть, прежде чем сумасшедший уродец смог иссушить его… но за что его наказывал Оскара? Вероломство… несправедливое преимущества перед врагом. Наказание было подходящим.

Пока его ум боролся, чтобы осознать весь ужас происходящего, Сальваторе почувствовал, как в него жестко вошли сзади, и руками инстинктивно схватились за стол, когда невыразимая боль взорвалась внутри.

Он закричал в агонии. Извивался.

Пробовал мысленно избежать пыток.