Кровавое шоу
Шрифт:
Она уже совсем было собралась заснуть, но вспомнила, что оставила в письменном столе полный разгром, и решила прибраться.
Прислушиваясь к тишине за дверью, она снова села в кресло и открыла ящик. Все снова вывалилось на пол; Надю заинтересовали бумаги с прикрепленной к ним карточкой из глянцевого картона. На ней затейливой вязью было написано:
ПРИГЛАШЕНИЕ
Уважаемый господин(жа)…
Фирма «Граммофон XXI век» совместно с журналом «ШОУ РОССИИ», а также рядом заинтересованных фирм и лиц имеет честь пригласить Вас на трехдневный круиз, который имеет быть на известном Вам объекте в известное Вам время.
Данное приглашение является пропуском и не может быть передано другому лицу.
Форма одежды по Вашему усмотрению.
Про фирму «Граммофон XXI век» Надя знала, а «ШОУ РОССИИ» был ее любимым журналом, который она уже два года читала от корки до корки, выписывая имена; настоящая лоция в эстрадном мире.
Но на приглашении не указано никаких данных, скорее всего, это тусовка.
Подробности могли оказаться в письме. Оно было отпечатано на машинке с четким, красивым шрифтом.
«Дорогая Татьяна Васильевна!
Я и вся наша семья безмерно благодарны Вам за все, что Вы для нас сделали. Вы не только вернули к жизни Александра, но вдохнули веру и в нас, его родителей. Хотя считается, что от наркомании вылечиться почти невозможно, теперь мы верим, что Александр вернется к нормальной жизни и с его талантом музыканта его еще ждут светлые дни.
А сейчас позвольте вручить Вам приглашение на трехдневный круиз по каналу имени Москвы. Это полутайная, закрытая встреча деятелей нашей эстрады высшего класса. Мы знаем, что Вас с профессиональной точки зрения интересует быт современных музыкантов, а еще больше увлекается эстрадой Вера, ваша племянница. Поэтому не вписано имя. Невозможно было достать два приглашения, извините. Круиз, или, как его вульгарно определяет Александр, «тусовка на водах», состоится на борту теплохода «Любовь». Отходит из Южного порта 22-го числа этого месяца в час ночи. На борту судна состоятся презентации новых музыкальных альбомов, журналов и много чего еще весьма интересного. Как сказал Александр, все будут «петь, плясать и потихонечку раздеваться». На обратной стороне приглашения написан номер Вашей каюты. Это отдельный полулюкс, и Вы сможете хорошо отдохнуть. На назойливые вопросы, а их не будет, объявите себя менеджером рок-группы «Торнадо» из Хабаровска. Есть такая, но на теплоходе ее не будет. Питание бесплатное, вернее — оплачено. Платить придется только за особые деликатесы и горячительные напитки, но у Вас и Веры к этому тяги нет. Уверен, что приглашением воспользуется Вера, это ей интересно и нужно для работы в газете.
Прощаюсь с Вами. Тысяча, миллион благодарностей. Этот наш жалкий подарок — всего лишь попытка как-то отблагодарить Вас за все, что Вы сделали для нашей семьи.
Подпись была неразборчива. У девушки затряслись руки. Если это приглашение не написано в прошлом году, то случай даровал Наде бесценное сокровище. Тусовка! Настоящая, профессиональная тусовка для избранных!
В бумагах на полу она нашла календарь. Приглашение было действительно. До двадцать второго июня оставалось два дня!
Через два дня в час ночи теплоход с названием «Любовь» отвалит, набитый теми, чьей жизни так завидовала Надя.
Она перевернула карточку, на обороте фломастером было четко выведено: «Каюта № 32». Оставалось только после слов «Уважаемая госпожа…» вписать свое имя! Это дело плевое, если удастся выбраться из заточения. Надя готова была в окно выпрыгнуть и знала, что выпрыгнет, если никакого другого способа безопасней не подвернется.
Тысячи и тысячи мальчиков и девочек по всей России, десятки, а может, и сотни тысяч фанов отдали бы за такое приглашение все, а Надя платит за это лишь переломом руки да всей этой дурацкой историей!
Она поспешно привела в порядок стол. Сложила бумаги, кое-как собрала тайный ящик с двойным дном, уложила в него ненужные ей папки и бланки.
Следовало спокойно обдумать дальнейшие действия, чтобы каким-нибудь глупым и неосторожным поступком не сорвать все дело.
Во-первых, письмо, кроме всего прочего, определило место заточения Нади — клиника лечения наркоманов! Наверное, частная фирма, поэтому и орал в коридоре мужик. Во-вторых, владелица кабинета — врач, Надя здесь потому, что Николай знаком с этой докторшей. Одна медицинская шайка! Сведения эти ничего конкретно не давали, но позволяли ориентироваться в обстановке.
В-третьих, у нее на побег около сорока восьми часов, стоит ли торопиться удирать прямо сегодня? Надю или ее труп действительно могли искать по Москве — она исчезла как заложница.
Дура ты, подумала про себя Надя, никому ты не нужна, ты в этом мире пока недостойна того, чтобы тебя вся московская милиция искала, даже усилий какого-нибудь участкового милиционера не стоишь! ОМОН! Собаки! Много о себе возомнила!
От всех своих переживаний Надя так устала, что ее сморил сон.
Проснулась она в сумерки, Станислав накрывал ужин, а Николай негромко окликал.
— Надежда! Проснись… Спать ты сильна, но надо же и повечерять.
От родного слова «повечерять» повеяло чем-то домашним. Тюремщики уже не вызывали в душе злости, тем более что к утру она уже будет на свободе.
— Телевизора нам тебе не удалось достать, — виновато сказал Николай. — Ты уж извини, тебе, конечно, здесь скучно. Но я тебе принес очень хорошую книгу. И кстати сказать, если хочешь, я могу снять гипс.
— А можно?
Он улыбнулся и уверенно сказал:
— Можно. Я… Проконсультировался.
Надя поняла, что лишние вопросы неуместны, и вытянула руку:
— Снимай тогда, а то она так чешется, словно вши там завелись.
— Так бывает, — ответил Николай и вытащил из кармана длинные ножницы. — Рука поначалу неродной покажется. Сейчас я тебе массаж сделаю и завтра тоже. А потом будешь разрабатывать сама. Недельки через две про это забудешь. Но на старости лет перед ненастьем будет болеть. Приготовься. Если, конечно, собираешься дожить до старости.
— С вами доживешь…
Он очень умело и быстро освободил руку от гипса, родная конечность действительно, показалась Наде не своей — какая-то красная, сморщенная и очень противная.
Руки у Николая были теплыми и сильными. Когда он принялся массировать Надино плечо и кисть, ее переломанная рука стала оживать.
— Сейчас поужинаешь, — закончил Николай массаж. — Утром позавтракаешь… Ну, а обед у тебя будет уже далеко отсюда. Обижайся не обижайся, но мы решили тебя все-таки отсюда увезти! Не хочешь надолго, не надо. Но месяца два-три, до осени скажем, ты в Москву не вернешься.
— Ладно, черт с вами, — сказала Надя. — А куда вы меня сейчас запихнули, в дурдом, что ли? Люди у вас в коридорах орут.
— Нет. Не дурдом, — улыбнулся Николай. — Это просто клиника моего друга. Наркологическая. Как, кстати, у тебя с этим делом? Травку не курила? Колеса не глотала? Вены у тебя здоровые.
— Еще чего! Меня на дурь никогда не тянуло.
— И удержись на будущее. Наркота — это конец всему. Постареешь и истреплешься за год.
— Знаю.
— Ешь. А потом почитаешь книгу, она тебе понравится.
Они ушли, не забыв, однако, запереть двери.
Надя с удовольствием съела еще теплые гамбургеры, несколько бутербродов с сыром, запила все тем же «пепси», прикинула, что до рассвета, когда наметила побег, еще много времени, взяла книжку и бросилась на диван.
Поначалу книга ей не понравилась, речь шла о какой-то ерундовине в старой Москве, про какие-то потусторонние силы и всякую литературу. Но потом она наткнулась на фразу:
«В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана, в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат. Более всего на свете прокуратор ненавидел запах розового масла…»
Надя вдруг уловила упругий музыкальный ритм фразы, ее летящую, пронзительную силу, которая вливалась в душу как хорошая песня… Она проглотила всю главу про Понтия Пилата и доброго человека Иешуа и вернулась к началу книги. Теперь и оно стало понятным.
Летел час за часом; прочитав роман, Надя с сожалением закрыла книгу, ничего она более не сможет узнать про Маргариту, про Мастера или странного человека Воланда, которого непонятно к кому нужно причислять — к положительным героям или отрицательным. Спроси Надю сейчас учительница литературы Валентина Георгиевна, Надя бы ответила: Воланд отрицательный, хотя черт его знает, почему он много положительного делает, может, потому, что дьявол?