Чтение онлайн

— Тристан, — голос Симоны прорывается сквозь мою ярость, и я поворачиваюсь к ней. Она всё ещё прикована наручниками к кровати, но она жива. Она в безопасности. — Ключи, — говорит она, кивая в сторону Сэла. — У него есть ключи от наручников.

— Вито! — Кричу я.

— Чисто! — Раздаётся ответ из коридора. — Здание под контролем, босс. Мы их всех взяли.

Я жду, пока в комнату войдут Вито и ещё трое мужчин. Все они старательно отводят взгляд от Симоны, окружая Сэла с оружием наготове. Вместе с ними входит Дамиан с выражением холодной ярости на лице. Он направляется к Сэлу. Только тогда я убираю оружие в кобуру и иду открывать наручники Симоны. Её запястья покраснели от того, что она пыталась вырваться, а на руках остались синяки от хватки людей Сэла. Каждая отметина - это ещё одна причина, по которой Сэл будет медленно умирать.

— Тебе больно? — Спрашиваю я, помогая ей сесть на кровати. Я хватаю одеяло и стягиваю его с матраса, чтобы укутать её. — Они... он...

— Я в порядке, — быстро говорит она, но я вижу ложь в её глазах. Она не в порядке. Она напугана, травмирована и, вероятно, в шоке. Но она жива, и это главное. — Ребёнок… они ещё не заставили меня принять таблетки, но Сэл был не слишком любезен, а хлороформ…

— Мы отвезём тебя в больницу, — говорю я ей, снимая куртку и накидывая ей на плечи. — Прямо сейчас.

Симона кивает, её зубы стучат от шока.

— Я в порядке. Мы в порядке. Они не... у врача не было времени... — Она не может закончить предложение, но я понимаю. Они собирались причинить вред нашему ребёнку, но я подоспел вовремя…. Едва успел.

Я помогаю ей встать, придерживая за талию, чтобы она не упала. Она дрожит, то ли от холода, то ли от шока, то ли от того и другого сразу, и меня снова охватывает ярость.

— Ты в безопасности, — шепчу я ей. — Теперь ты в безопасности. — Я хочу сказать ещё так много всего, но не здесь, не в присутствии Сэла в другом конце комнаты. Я смотрю на Вито, который стоит, стиснув зубы, и держит мужчину на мушке.

— Что ты хочешь с ним сделать? — Спрашивает Вито.

Я смотрю на Сэла, на человека, который посмел забрать мою жену, который угрожал моему ребёнку, и чувствую, как холодная уверенность возвращается на место. Горячая, первобытная ярость угасает, сменяясь чем-то более знакомым. Более опасным.

— Мы заберём его с собой, — решительно говорю я. — Я с ним ещё не закончил.

Дамиан кивает и подходит к Сэлу, чтобы связать ему руки за спиной и поднять на ноги. Сэл извивается, пока Вито пытается его связать, и пытается сопротивляться, понимая, что будет дальше. Дамиан бьёт Сэла пистолетом по затылку, отчего тот едва не падает на колени.

— Продолжай сопротивляться, — рычит Дамиан. — Ты даже не представляешь, сколько кусочков я могу отрезать от тебя, прежде чем ты умрёшь. Я не забыл, что ты сделал и как причинил боль Сиене.

— Ты не можешь просто убить меня, — выплёвывает Сэл. — Я кое-что знаю. Кое-что о бизнесе Джованни, о его отношениях с русскими, о...

Я делаю знак Дамиану, и он снова приставляет пистолет к голове Сэла, заставляя того пошатнуться.

— Единственная информация, которая мне от тебя нужна, — говорю я ему категорично, — это сколько времени ты планируешь ждать, прежде чем умрёшь.

Его лицо бледнеет, и я жестом показываю Дамиану, чтобы он вывел его из дома и усадил в одну из машин. Мы выходим из здания, Дамиан и двое других мужчин сопровождают Сэла, а я продолжаю обнимать Симону. Её все ещё трясёт, но она идёт самостоятельно, и я горжусь её силой. Я знал, что она жёсткая, но это только подтверждает всё, что я уже знал о ней.

Она храбрая. Упрямая. Пламенная. Её место никогда не было на коленях или в тени, она всегда должна была быть рядом со мной. Рядом со мной, а не позади меня. И я был дураком, что не сказал ей об этом раньше, и не рассказал ей всё, как только почувствовал это.

Я делаю глубокий вдох, чтобы осознать реальность ситуации. Мы победили. Симона в безопасности. Наш ребёнок в безопасности. И Сэл заплатит за каждый миг страха, который он внушил моей жене.

Следующие несколько часов проходят как в тумане. Я отвожу Симону прямо в больницу, где её осматривают до тех пор, пока мы не убеждаемся, что она и наш ребёнок в безопасности. Врач предлагает оставить её на ночь, но Симона просит меня отвезти её домой, а я больше не хочу спорить с женой и отказывать ей в том, чего она хочет.

Мы едем домой. В машине тихо, и я помогаю Симоне войти в дом, дойти до спальни и принять душ. Она не сопротивляется, когда я помогаю ей снять больничную рубашку и встать под горячие струи воды, и на этот раз всё это не имеет ничего общего с желанием.

Она прекрасна, как всегда, даже несмотря на синяки и усталость, и я хочу её, но дело не только в этом. Больше, чем её тело, я хочу видеть, как она смотрит на меня, как в ту единственную ночь, когда мы напились вместе и перестали притворяться.

Я хочу, чтобы она увидела, как много она для меня значит, и поняла, как много я значу для неё.

Симона молчит, пока не заканчивает принимать душ. Я жду в спальне, когда она выйдет, закутанная в халат, с осунувшимся и измученным лицом. Она останавливается в другом конце комнаты и смотрит на меня усталыми тёмными глазами.

— Зачем ты пришёл? — Просто спрашивает она, и я смотрю на неё.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — Я качаю головой. — Что значит зачем я пришёл? Я пришёл за своей женой.

Симона поджимает губы.

— Но зачем?

Я смотрю на неё так, словно у неё выросла вторая голова. Сейчас самое время сказать, что я чувствую, но я не могу произнести ни слова.

— Ты не думала, что я приду?

— Я сомневалась. — Она медленно выдыхает. — Если бы план Сэла по твоему втягиванию не сработал, если бы он сдался и убил меня, у тебя был бы простой повод двигаться дальше. Ты мог бы выбрать себе вторую жену, кого-то более... сговорчивого. Ты мог бы притвориться, что пытался спасти меня, но не смог, погоревать, а потом найти кого-то, с кем было бы не так сложно.

Мне кажется, она меня ударила. Из всего, что, как я думал, она могла бы сказать, вероятность того, что она действительно поверила, будто я не приду за ней, не входила в их число. Я встаю и иду к ней, не успев об этом подумать, и останавливаюсь прямо перед ней, протягивая руку, чтобы нежно коснуться её лица.

— Ты сводишь меня с ума. — Я провожу большим пальцем по её скуле. — И ты сумасшедшая, если думаешь, что я не влюбился в тебя.

Симона широко распахивает глаза и приоткрывает губы, словно собираясь что-то сказать, но ничего не произносит. Я пользуюсь этим редким моментом, когда она теряет дар речи, и продолжаю, полный решимости сказать всё, что у меня на душе, пока я не потерял самообладание.