Чтение онлайн

Слуга одернул свой черный фрак и принялся поправлять золотистые шторы с цветочным орнаментом, а затем добрался и до больших горшков с изогнутыми диковинными деревцами, украшающими обеденный зал.

– Рудольф, не мельтеши, – огрызнулась на него хозяйка, опускаясь обратно на стул. – Вели подать завтрак, и пусть Майя приведет Каранель.

– Не буди ее, – отозвался Изар, не сводя с женщины пристального взгляда. – Она… набирается сил.

– Конечно, – Вилейн, по всей видимости уверенная в состоявшейся между ними близости, опустила глаза, сдерживая удовлетворенную улыбку.

Слуга поклонился, заботливо поставил подле лорда золотую пепельницу и скрылся за широкими кухонными дверьми.

– Какой у вас план насчет Лэйрьена Римана, господин? – Вилейн с усилием отвела взгляд от аппетитно пахнущего тоста и наглухо запахнула пеньюар на груди, уже начав подмерзать.

Сигаретный дым клубящейся дорожкой плыл прямиком в распахнутое окно, разнося по помещению сильный запах ментола.

– Тебя это волновать не должно, – опасное спокойствие, с которым он говорил, прокатилось по спине женщины волной ледяных мурашек. – Займись лучше дочерью.

– Как раз о ней я и думаю, – мягко пояснила хозяйка особняка, обвивая ладонями остывшую чашку. – Воспоминания прошлого вернутся, как только она обретет свой дар. И чем быстрее мы с этим разберемся – тем быстрее вы получите желаемое.

– Ты. Меня не слышишь.

Женщина заморгала, сбитая с толку внезапным уничижением в его голосе. Бессмертный затушил даже на половину не выкуренную сигарету и, подавшись вперед, сложил руки в замок на столе.

– Она уже не та, что была десять лет назад. Тебе нужно искать новые точки соприкосновения.

Рассеянный взгляд женщины красноречиво говорил о том, что она не может осознать смысл его слов. Дочь жива, невредима и ни в чем не нуждается. И этого, на ее взгляд, Каре было достаточно для комфортного существования под материнским крылом. Дела душевные главу Вельфор не интересовали.

– Я вкладывала в нее все свое время и силы. Но теперь она совсем другой человек, воспитанный не пойми кем, – голос Вилейн дрогнул от бессильной злости. – И лишь когда она все вспомнит, мы сможем продолжить с того места, где прервались.

Изар вздохнул и прикрыл веки, призывая на помощь всю свою выдержку. Эта женщина безнадежна.

***

– Я знаю, зачем ты пришла. Но вспоминать – еще не время, – нарастающий шепот знакомого голоса утонул в шипении ее собственного. Невыносимо громкого. Яростного. Обвиняющего.

Кара резко села в кровати, судорожно хватая ртом воздух и цепляясь руками за ворот шелковой сорочки. Кровавые картины минувшего сновидения отступали медленно, нехотя. Как и угрожающие шепотки, обещающие ей самые изощренные муки ада. Последние дни девушка пребывала в чудовищном стрессе и совершенно не запоминала снов, но сегодня кошмары вернулись вновь, напоминая, что ничего не изменилось даже после того, как правда открылась.

Тяжело дыша, Кара осмотрелась по сторонам, смахивая со лба проступивший пот. Убедив беснующееся сознание, что ей ничего не угрожает, девушка рухнула обратно в кровать, крепко зажмуриваясь и накрывая лицо предплечьем. С этим нужно что-то делать. Иначе преследующие жуткие сцены сведут ее с ума, как и ненавидящий внутренний голос.

Шумно выдохнув, Кара отняла руку от лица и уставилась на узорчатую лепнину потолка. Изгибающиеся лозы тянулись вдоль стен, закручиваясь в центр и кругом обнимая увесистую античную люстру. Шторы плотно закрывали высокие окна, не пропуская дневной свет. Девушка перевела взгляд на часы, уже отсчитавшие полдень, и только сейчас поняла, что находится в спальне Ноэля.

Я вчера…

Густо покраснев, Кара нырнула под одеяло, пытаясь совладать с приступом стыдливости. Глупость, сущую глупость она сотворила. Повезло, что друг поступил порядочно и не воспользовался минутой ее наивного замешательства.

Однако, терзающая неловкость быстро сменилась распаляющим гневом. Подлая материнская манипуляция теперь безвозвратно отдалила их друг от друга. Бессердечное пренебрежение душевными метаниями дочери в угоду собственным целям разжигало внутри настоящую бурю негодования. Последний проблеск желания сблизиться с матерью померк после этой ночи. Единственный родной человек на всем белом свете относится к ней как к дорогому подарку для бессмертного лорда. Такое безразличие со стороны матери Кара простить была не в силах.

Девушка лениво сползла с кровати и отправилась в душ. Она надеялась, что Ноэль воздержится от шуток по поводу случившегося ночью недоразумения.

И о чем я только думала. Повелась как наивная овечка.

Злило, что несмотря на всю окружающую ложь, которой ее пичкали целых десять лет, она не научилась сомневаться в людях и все равно приняла слова матери за чистую монету. Без тени сомнений и критического осмысления. Злило, что женщина, которую она совсем не знает, имеет на нее столь сильное влияние. Лишь потому, что когда-то родила ее.

Непростая ситуация, в которую Кару впутала судьба, являлась теперь только ее собственной заботой. Конфликт интересов между ней, Ноэлем и Лэем не терпел посторонних. Мать, и так все усложнившая, не имела права более вмешиваться в ее жизнь.

Прошлое осталось в прошлом. Кара не желала его возвращать. От того, что она вспомнит себя, свою демоническую силу и тот роковой день… ничего не изменится. Прошлое не решит проблем. Только настоящее.

Я должна что-то придумать. Сделать что-то… для них обоих.

Угрюмое девичье лицо, озабоченное тягостными размышлениями, просветлело при виде неожиданно приятного сюрприза, бережно уложенного на кровати. Кара коснулась плотной голубой ткани и довольно улыбнулась. Горничная выполнила просьбу, одолжив хозяйской дочери прекрасный сарафан на широких бретелях. Простой и приятный к телу он расходился широкой юбкой до колен, спадая на ноги тяжелыми складками. Большие перламутровые пуговицы, сбегающие по ткани, отливали едва уловимой бирюзой. В груди сарафан оказался немного тесноват, в остальном же сидел идеально. И, самое главное, не вызывал дискомфорта, как вычурные материнские наряды.

Девушка усмехнулась.

Деревенщина, как пить дать. Как бы сказал Дрейк.

Воспоминания о безмятежных учебных буднях, когда самой большой проблемой была претензия скандального президента студсовета, отозвались грустью в душе.

В коридоре первого этажа ей встретился Рудольф – личный слуга матери, сообщивший, что хозяйка и правитель собрались обедать и молодая госпожа спустилась как раз вовремя.

Официанты в белоснежных фартуках уже накрывали на стол, составляя с подносов дымящиеся тыквенные супчики в глубоких круглых тарелках, располагающихся на широких плоских блюдцах. Дополнительные блюдца оберегали руки от горячей посуды и смотрелись по-ресторанному эффектно. Широкие края нижних тарелок покрывала дорожка из свежей зелени и половинок томатов черри.