Чтение онлайн

Кара только сейчас осознала, насколько голодна. Последнее время, из-за нескончаемых переживаний, о еде она даже не вспоминала. Игнорируя острое побуждение немедленно вцепиться зубами в хрустящий багет, только что проплывший мимо нее на подносе, девушка прошла в зал с натянутой как струна спиной, сложив ладони на животе и напустив на себя спокойный и невозмутимый вид. Пропуская хозяйскую дочь вперед, слуга мягко поклонился всем присутствующим и прикрыл за собой двери.

– Мой лорд. Матушка, – поздоровалась Кара похоронным тоном, подходя к столу и изящно опускаясь на место справа от юноши.

Хоть она и старалась заставить тело вести себя как подобает леди – движения больше напоминали скованные и неловкие, чем грациозные.

Услышав заветные слова, излишне громко и серьезно слетевшие с уст дочери, Вилейн расплылась в нежнейшей сахарной улыбке, нисколько не скрывая своей радости. Непонятно, чем она гордилась больше: тем, что Кара назвала ее мамой, или тем, что признала Ноэля своим лордом.

Но ничего подобного в мыслях девушки не было. Она лишь обезопасила себя маской, вынужденно надетой для защиты от грязных уловок окружающих. Пусть лучше мать полагает, что ее хитрость удалась, и пребывает в блаженном неведении относительно реального положения дел.

Ноэль, тут же смекнув, что происходит, с излишним рвением решил принять предложенные правила игры. Даже не взглянув в сторону девушки, он со снисходительным видом протянул ей руку для поцелуя.

Каре немедленно захотелось огреть его чем-нибудь тяжелым по голове. Но раз уж она сама породила этот фарс – идти на попятную выглядело бы странно. Девушка стиснула зубы и наклонилась, бережно обхватывая его кисть ладонями и дотрагиваясь губами до бледной кожи.

Наблюдая развернувшуюся сцену, хозяйка особняка почти прослезилась, но тут взгляд ее упал на неожиданное одеяние чада.

– Дорогая, что это за одежда? – мягко поинтересовалась Вилейн, окидывая голубой сарафан небрежным взглядом.

Сама же одетая в великолепное серебристое платье-рыбку, обтягивающее ее стройную фигуру, мать, совершенно очевидно, была недовольна увиденным.

– Я выбирал, – ледяным тоном пресек юноша все ее претензии.

Кара с трудом удержала себя от благодарного смешка, продолжая держаться в рамках напускной сдержанности.

Вилейн захлопнула рот и принялась расправлять на коленях салфетку, не прекращая приторно улыбаться каким-то своим мыслям.

– Выглядишь очень миленько. Мне нравится, – Ноэль, наконец, повернулся к Каре, и глаза его лукаво сузились. В них блестел смущающий интерес. Совсем как тогда, на качелях.

Девушка поспешно убрала назад распущенные волосы, схватилась за ложку и принялась болтать ею в супе, опасаясь, что друг может выкинуть что-нибудь еще для более наглядного убеждения матери в состоявшейся между ними связи.

Суп оказался восхитительным – ароматным и чуть сладковатым, но вместо того, чтобы попросить добавки, Кара аристократично промокнула губы уголком салфетки и сложила руки на коленях в ожидании второго блюда, поглядывая на багет, лежащий слишком далеко, чтобы до него можно было дотянуться. Голод все еще нещадно напоминал о себе.

Мать принялась за второй бокал белого вина, болтая о всякой чепухе, вроде того, что редкая карликовая пальма на пути в ее особняк замерзла, и пришлось заказывать другую. Но теперь новую поставку нужно ждать несколько месяцев, а в это время интерьер простаивает несовершенным и незаконченным.

Ноэль молчал, не желая принимать совершенно никакого участия в праздной беседе с будущей тещей.

Кара повернула голову, разглядывая хмурое лицо юноши. Ей не хотелось называть его настоящим именем. Ведь тогда придется согласиться, что он – не тот, кем она его на самом деле считает. Девушке было страшно осознавать его истинную сущность. По большей части потому, что Ноэль Коннел – связующее звено с прежним миром. Хрупкое и опасное звено, но все же.

Бессмертный разблокировал телефон, лежащий рядом с опустевшей тарелкой, посмотрел на время и нахмурился еще сильнее.

– Нила еще не вернулась? – Кара озвучила возможную причину его беспокойства и оказалась права.

– Уже должна была, – ни одни мускул на его лице не дрогнул, но глаза готовы были растерзать виновника ее задержки, кем бы он ни был.

– Позвонишь ей?

– Звонил. Не отвечает.

Кара похолодела. Могла ли Нила угодить в неприятности? Ведь места, куда она отправилась, охвачены влиянием Лэя. Мог ли он устроить ей ловушку?

– Далеко мы от…

– До ближайшего города – два часа. До Нью-Шела – четыре, – ответил он на ее недосказанный вопрос.

И плюс столько же до дома отца Ноэля в Торланде.

– Ехать часов восемь по грубой прикидке. – Кара принялась рассуждать, в том числе пытаясь успокоить и саму себя. – Она могла сделать остановку, чтобы отдохнуть…

Юноша молча поднялся, достал из кармана пачку сигарет и, не дожидаясь смены блюд, направился курить, но не в сад, а на парковку перед главным входом в поместье.

Женщины проводили его тревожными взглядами.

Стараясь заглушить нарастающее волнение от долгого отсутствия Нилы, Кара стремилась побыстрее занять мысли чем угодно, лишь бы не накручивать себя.

– Милая, скажи, господин Изар всем доволен? Он порой ведет себя очень странно. Я его совсем не понимаю.

Чем угодно. Но не этим.

Мать завуалированно попыталась выяснить подробности прошлой ночи, которую дочь провела вместе с лордом, однако Кара резко и бескомпромиссно перевела разговор в чуть ли не единственную интересующую ее сейчас тему.

– Расскажи мне про отца. Что с ним случилось?

Глядя на дочь, Вилейн испытывала противоречивые эмоции. С одной стороны, сидящая перед ней девушка – ее плоть и кровь, похожая на нее как две капли воды, с другой – женщина отчетливо видела в ней слабохарактерность отца. Никчемного и мягкотелого, трудившегося на благо простых смертных, вместо благородного древнего рода, к которому принадлежал.

Некогда Фагус обладал поистине впечатляющей мощью, но дурная голова заставила его растратить свою жизнь впустую. Древний, одержимый помощью обычным людям во вред себе, вызывал у Вилейн лишь презрение. Он скандировал примерно то же самое, что сказала дочь, когда впервые услышала их историю – вымирание не остановить, пора отпустить свою природу и забыть о ней, а дарованную силу направить на процветание мира, общего и неделимого на своих и чужих.

Мягкосердечный врач исцелял всех подряд, словно мессия проходясь по коридорам и палатам медицинских учреждений, в которых работал, и накладывая чудотворную длань на пациентов. Одним хватало мимолетного прикосновения, вроде похлопывания по плечу и пожатия руки, других необходимо было подольше удержать рядом объятиями и продолжительными подбадриваниями, а с кем-то мужчина подолгу оставался возле больничных коек, вытаскивая страждущих с того света. Неизлечимо больные на пороге смерти и пациенты в коме волшебным образом поправлялись. А он уходил. Молча и ничего не требуя взамен, как будто и вовсе был ни при чем.